4
0
Матвей прищурил глаза и более жестко спросил:
– Ты что-то ещё видела?
Короткий кивок.
– Что?
Трещина между ними быстро увеличивалась, грозясь превратиться в бесконечную пропасть, и Ася не смела его осуждать.
– Я вешала куртку… Твою… И на меня накатило… я не специально… прости… честно не специально… я увидела тебя после похорон жены и ребенка… твой разговор про девушку-интуита, что предала…
На лице Матвея не дернулся ни один мускул, лишь вены на висках вздулись, да пульс усилился. Он смотрел на стоящую перед ним девушку, и в его взгляде невозможно было что-либо разглядеть. Никаких эмоций. Ни осуждения, ни гнева. С одной стороны, хорошо. С другой… Теплоты, к которой уже начала привыкать Ася, в них тоже не было.
Наконец, Матвей чуть скривил губы и глухо спросил:
– И что?
Ася опешила.
– Как что? Я… Я вмешалась в твою жизнь… И я… я тоже интуит. Как и та…
– Женщина, я и без тебя знаю, кто ты, – Матвей усмехнулся и разжал руки.
Асе моментально стало холодно. Одиночество стихийным потоком обрушилось на ней, затянуло в водоворот, погружая всё глубже и глубже в пучину отчаяния.
Она шумно сглотнула и криво улыбнулась.
– Я…
Она отступила, натолкнулась на полку и шлепнулась на мягкое сиденье.
Брови Матвея скользнули вверх. Качнув головой, он сел напротив нее и негромко сказал:
– Иди ко мне.
Ася от удивления приоткрыла рот.
– Что…"
"– Иди ко мне, женщина, – сдерживая зарождающийся внутри смех, повторил Матвей. Было забавно наблюдать за эмоциями Аси. Не девушка, а раскрытая книга. И ему чертовски нравилось её читать. Какое читать, ему нравилось в ней всё.
Её улыбка. Её искренность. Её смех. Её доброта. Её задиристость тоже нравилась.
А её тело…
Хотя в теле ли была причина?
Нет. Тысячу раз нет.
Всё дело в ней самой.
Он указательным пальцем поманил её к себе, жестом подтверждая слова.
Ася растерянно моргнула, до последнего сомневаясь в происходящем. Ионов не выговаривает ей. Не кричит. Не уходит.
Он остался и хочет, чтобы она…
Она встала и сделала шаг к нему навстречу.
Чтобы сразу же почувствовать, как сильные руки властно притягивают её к себе, усаживают на колени верхом и обнимают, давая понять, что не отпустят. Вот не отпустят и всё тут.
Да она и не хотела этого.
– Матвей…
– Ты сегодня замолчишь или как?
– Замолчу. Уже.
– Так-то гораздо лучше. Хотя нет – вот так.
Его губы сначала прикоснулись к щекам. К тем мокрым дорожкам, по которым бежали предательские слезы. Он осторожно слизнул их, прикасаясь столь трепетно, столь нежно, что в пору было снова разреветься. Правда, теперь уже от счастья, а не от тоски.
Она первой поймала его губы, тихонько постанывая. Не в силах сдержать лавину страстей, что вырвалась наружу, накрывая её с головой.
