Машина страха

Что вы видели?

На ее лице улыбка казалось чужой.

– Во время сеанса я закрываю глаза, чтобы ничего не слышать, – ответила она.

Все очевидно: Вера боится и не верит в спиритизм. Терпит ради сестры."

"– Сверчков заглядывал к вам на кухню?

– Что ему там делать?

– Сами готовите или в доме приходящая кухарка? – спросил Ванзаров.

– Я не умею готовить, Афина тем более. Зашла на кухню, чтобы положить бутерброды на тарелки, – ответила Вера, не пряча глаз. – Была кухарка, но Иона Денисович прогнал неделю назад. Теперь обеды приносят из кухмистерской.

– Даже бутерброды не режете?

– Зачем? Все же готовое…

Ванзаров был так любезен, что обещал проведать изгнанниц завтра.

Если, конечно, Иртемьев не сменит гнев на милость. И просил сразу дать знать, если им понадобится какая-то помощь. Вера поблагодарила и протянула руку. Переборов себя, Ванзаров пожал ее ладошку. Пальцы Веры были твердыми и горячими.

Спустившись по лестнице, Ванзаров чуть не столкнулся с высоким господином. Миша Хованский не испугался и даже был рад встрече. Обнял, как старого друга, и предложил отправиться в ресторан гостиницы.

Немедленно! Кухня отменная и бильярд рядом. Что еще нужно, чтобы приятно провести время двум приятелям.

41

Погорельский проглотил жидкость. И прислушался к своему организму.

– А какой результат ожидается? – еще успел спросить он.

После чего ноги его сами собой обмякли, тело превратилось в вату, и доктор наверняка рухнул бы на пол, если бы Аполлон Григорьевич его вовремя не поймал. Результат был таким, как и рассчитывал Лебедев. Первый раз «Слеза жандарма» оказывала изумительное действие. Не слишком крепкие натуры впадали в забытье.

Более крепкие держались за стену или за что придется. И только Ванзаров, попробовав, дернул ус, хмыкнул и сказал:

– Крепкий напиток, мудренее водки.

И попросил добавки.

Сам Лебедев, изобретя убийственную жидкость, приучал себя по маленькой рюмочке. Пока не достиг совершенства. Как тот император, что выпивал каждый день по капле яда.

В бессознательном состоянии доктор оказался довольно грузным. Придерживая его одной рукой, Лебедев расчистил место на лабораторном столе и положил тело так, будто собирался вскрывать. Погорельский лежал тихо, как младенец.

Аполлон Григорьевич даже проверил дыхание: жив ли, в самом деле? Опасения были излишни. «Слеза жандарма» уложила глубоко и основательно.

Можно было приступать.

Лебедев поставил рядом с головой доктора его саквояж и вынул все содержимое. Для начала тщательно обнюхал внутренности. Не так легавая идет носом по следу зверя, как криминалист искал запах. Который мог быть. Чтобы не осталось сомнений, изучил подкладку с лупой. Свежих пятен не было.

Оставалось не самое приятное.