Машина страха

– Вчера вечером помощник господина Бурцова Сверчков пустил пулю себе в висок.

– Какая жалость!

– Совершенно согласен… Произошло это в квартире Иртемьева при подозрительных обстоятельствах. Пристав 3-го Казанского участка Вильчевский открыл дело. Ну а я всего лишь помогаю общей полиции, как должно…

Решение было найдено. И решение блестящее. Теперь Зволянский с чистой совестью мог утереть нос полковнику Пирамидову: пристав занимается смертью мальчишки и ничем не побеспокоит спиритов. Эраст Сергеевич удовлетворенно кивнул собственным мыслям.

– Ну а если получится, также будет выяснена причина смерти Серафимы Иртемьевой.

Исключительно случайно…"

"Вид Ванзарова был столь чист, невинен и спокоен, что Зволянский только диву давался: каким же беспощадным мозгом обладает этот красавчик, гроза женских сердец. Он выразил полное согласие такому порядку и просил только быть аккуратнее.

Ванзаров обещал непременно быть аккуратным. Нельзя было понять, в самом деле послушен или умело прячет своеволие. Непредсказуемая личность. Но Зволянский был доволен.

31

Когда люди знают друг друга достаточно давно, то обходятся без лишних слов.

Лебедев обошелся без вопросов. Когда Ванзаров зашел к нему в лабораторию, криминалист был мрачен. Опасная сигарилья разминалась в его руке. Не заглядывая в протокол, он доложил то, что мог. На виске у Сверчкова пороховой след. Порох идентичен тому, что был найден в патроне из обоймы браунинга. Пуля, извлеченная из головы, соответствует калибру оружия. Вошла в мозги по прямой. Сам браунинг новый, еще в смазке. Куплен в оружейном магазине Вишневского на Казанской, 6, за несколько часов до самоубийства. В кармане Сверчкова найдена квитанция на пятнадцать рублей из магазина. Остается только подтвердить у приказчика, что товар и покупатель их. Вскрытие показало, что Сверчков незадолго до смерти ел печенье, хлеб, копчености, а также часа за два до этого пообедал домашней пищей. Следов ядовитых веществ в крови или органах найти не удалось.

– Особо проверил на опий и алкалоиды, – добавил он.

Не нужно было спрашивать: результат отрицательный. Аполлон Григорьевич сделал все, что мог, и потому был недоволен.

Его работа не могла помочь чиновнику сыска.

– Благодарю вас, вы очень помогли, – сказал Ванзаров.

Лебедев только рукой махнул.

– Не умеете врать, друг мой… Я не девица, лишенная невинности, чтобы меня утешать… Вам куда хуже…

Что было отчасти правдой.

– Ничего особенного…

– Да, конечно… Бурцов небось свирепствовал…

– Переживал смерть помощника, как мог…

– Пристав сказал, что вы на сеансе рядом с мальчишкой сидели… Так я его проучил, чтобы глупости не болтал.