102
0Он предложил Ванзарову садиться, прочие дела теперь подождут, – и подробно описал обстоятельства смерти на спиритическом сеансе.
Ванзаров выслушал с таким лицом, будто уже знал ответ. Как показалось Бурцову.
– Не помню такого дела по Третьему Казанскому участку, – сказал он, чем снял камень с души следователя.
– Была оформлена смерть от естественной причины. Там доктор присутствовал.
– Погорельский?
– Именно… Никакого дела нет.
– Что вас заставило взяться за него?
Вопрос был высказан таким образом, что не оставил лазейки. Бурцову оставалось раскрыть последнюю карту.
– Единственная дочь Иртемьева и Серафимы Павловны, красавица Авдотья, чрезвычайно удачно вышла замуж. Так удачно, что сменила имя на Адель. В кругах, к которым она теперь принадлежала, такое предпочтительно. Ее муж…
Понизив голос, Бурцов назвал фамилию, которую не следовало произносить по пустякам. Ванзаров понял причину секретности: один из высших чиновников империи, слишком близко стоящий ко двору. С обширными связями и властью. На подобное указывала логика: ради чего бы так старались директор Департамента полиции и судебный следователь.
– Причина, по которой дело вновь открыто, – второй брак Иртемьева?
Бурцов подумал, что проницательность этого гения все же имеет границы. Тонкие и шаткие, но имеет. Потому что логически дойти до истинной причины невозможно.
– Отчасти вы правы. Отчасти, – повторил он. – Дело в том, что на спиритическом сеансе, в котором участвовала Адель Ионовна, ей было сказано, что ее мать убита… Сеанс проходил весной этого года.
Бурцов и не думал шутить. Все слишком серьезно.
– Кто проводил сеанс?
– Некая Евзапия Паладино, европейская звезда спиритизма… Прибыла тайно по частному приглашению в марте этого года. Сеанс проводился в узком кругу высокопоставленных лиц… Не спрашивайте у кого.
Бесполезные сведения Ванзарова не интересовали.
– Мадам Паладино указала на убийцу?
– Медиумы ничего не говорят, за них говорят неведомые сущности… А сущности отвечают слишком двусмысленно.
Таких свидетелей Ванзаров допросить не мог. И не желал. Как можно допрашивать то, что не поддается логике?
– Полагаю, теперь моя главная задача – не выстрелы Сверчкова, а смерть Серафимы Иртемьевой.
Подобная прямота Бурцову нравилась: никакого желания польстить начальству. Рубит сплеча. А про Сверчкова можно забыть. Куда ему, пусть бумаги переписывает.
– Именно так, – согласился Бурцов и тут же добавил: – Но про выходку Сверчкова не забудьте…
– Не получится, – ответил Ванзаров.
