102
0Он не верит ни во что: ни в спиритизм, ни в загробную жизнь, ни в вечное проклятие. Он не знает ни жалости, ни сострадания. Для него важна только воля. Все прочее – мусор. Когда господин Калиосто был опасен, его придушили. Изображать медиума позволили. Потому что никаких спиритических сил, которые укажут на убийцу, он вызвать не мог…
– Значит, этот человек был за столом?
– Обе вероятности равны, – сказал Ванзаров.
Люция смотрела ему прямо в глаза.
– Вы нарочно устроили шулерство со стуками?
Скрывать не имело смысла.
– Нельзя было оставить сеанс на волю случая, – ответил Ванзаров.
– Теперь я вижу, – сказала Люция, крепко вцепившись в локоть мага. – Вы страшный человек, Ванзаров. Не менее страшный, чем тот, которого вы ищете… Да, это необходимо: ядовитую змею может пожрать только большая змея, зло может победить только большее зло…
– Благодарю за искренность, мадемуазель, – сказал Ванзаров с поклоном.
– Ничего, – ответил Люция. – Он был слишком переполнен чувствами… Но я знаю, что будет с участниками сеанса…
– Чрезвычайно интересно.
– Из восьми завтра останется семь…
Хотелось надеяться, что мадемуазель заранее вычла не только себя с Калиосто, но и Ванзарова. Предсказание будущего требует точности.
– Кто должен погибнуть? – спросил он.
– Не спрашивайте…
– Люция не видит точные образы, – вступился Калиосто. – Она видела семь размытых фигур за столом в той же гостиной… Без лиц.
"Для сыскной полиции прозрение было бесполезным. Разве только арестовать всех и рассадить по одиночным камерам. Хотя от того, что суждено, тюремные стены не спасут.
– Постараюсь, чтобы ваше пророчество не сбылось, – сказал Ванзаров.
В темноте улицы блеснули зубки. Люция улыбалась.
– Будущее нельзя изменить, – сказала она.
– Разве не мы сами делаем его?
– Человек – это щепка, что несется в потоке времени… Все предрешено… Все, что должно случиться, случится…
Слушать подобную философию от мадемуазель, с виду почти ребенка, было странно.
– Оставьте один шанс, мадемуазель Люция, – попросил Ванзаров.
– От меня ничего не зависит…
– Неужели?
– Слышали о пророчестве кайзера? – спросила она.
Ванзарова мало волновали германские правители.
– В 1849 году в Лондоне гадалка предсказала тогда еще принцу Вильгельму его царствование над всеми немцами, когда Германия была раздроблена, – продолжила Люция.
