3
0Мне нужно вернуть ее, но… Я не хочу этого делать.
Боже.
Тяжело вздохнув, я качаю головой. Я же ищу повод, чтобы еще раз увидеть Десмонда. Как это глупо с моей стороны.
Независимо от того, чего он добивался вчера на дороге в лесу: хотел меня проучить, запугать или просто так развлекался, но все происходящее не сыграло в его пользу. Десмонд избалованный придурок, и он презирает меня. А я идиотка, раз не могу выкинуть его из головы.
Из моих мыслей меня вырывает Даниэль, кричащий, что еще немного, и я рискую опоздать в школу. Я беру рюкзак, перекинув его через плечо, и покидаю спальню. От волнения перед первым учебным днем у меня пересыхает во рту.
У меня все получится.
Я повторяю это без конца, когда спускаюсь по лестнице и оказываюсь в гостиной. Даниэль уже дожидается меня у кухонного островка с дымящейся чашкой кофе.
— Вау, Кристи! Тебе идет форма.
— Спасибо, — я благодарно ему улыбаюсь.
— А у меня для тебя есть подарок.
Брат вынимает из кармана бархатную коробочку и ставит ее передо мной на столешницу. Не оттягивая момента, я сразу ее открываю. Сначала мой взгляд фокусируется на тонкой цепочке, а затем на серебряном кулоне в форме круга, внутри которого переплетаются узоры, образуя буквы «K» и «Л». На них сверкают маленькие камни, похожие на…
— Даниэль, это бриллианты? — я поднимаю удивленный взгляд на брата.
— Да, но это не самое ценное. Самое ценное, что это кулон мамы.
— Мамы, — шепчу я.
— Она хотела подарить тебе его на восемнадцатилетие. Но я решил, что сегодня ее кулон тебе больше понадобится, — говорит Даниэль, и я его обнимаю.
Брат прав. Если со мной будет мамина вещь — мне не будет так тревожно в первый день в новой школе. Я несколько раз моргаю, чтобы отогнать подступающиеся слезы. Но одна из них все равно скатывается по щеке.
— Кристи, прекрати плакать, — недовольно ворчит Даниэль. — Я не хочу, чтобы твоя тушь оказалась на моей рубашке.
Я отстраняюсь, тыльной стороной ладони смахивая слезу со щеки, а Даниэль смотрит на часы.
— Я бы предложил тебе завтрак, но боюсь, мы не успеем вовремя добраться до академии.
— У меня все равно нет аппетита, — я пожимаю плечами.
Брат обнимает меня еще раз, помогает застегнуть цепочку с маминым украшением, и мы выходим из дома. Даниэль садится за руль, а я падаю на пассажирское сиденье и с тоской смотрю, как наше новое жилище все отдаляется и отдаляется в боковом зеркале.
Свернув с пустой улицы с похожими друг на друга двухэтажными застройками, брат выезжает на оживленную дорогу. По своему горькому опыту я знаю, что она пересекается с той, которая ведет в поместье, окруженное сосновым лесом, и где живут двое придурков.
Я прижимаюсь лбом к прохладному окну, слыша позади приглушенный рокот. Он становится громче, когда рядом с нами равняется черный «Bugatti».
