5
0
Центровой «Питтсбурга» пролетает мимо меня к нашему вратарю, но благодаря какому-то чуду шайба отскакивает от его щитков, и я отбиваю рикошет от борта и выхожу из нашей зоны. Рикошет попадает в клюшку держащегося на фланге Мэддисона, и он на полной скорости врывается в нашу зону нападения.
Он самый быстрый парень на льду, и это становится очевидным, когда он в мгновение ока оказывается перед воротами «Питтсбурга». И когда до конца третьего тайма остается чуть меньше минуты, он выходит на пятачок, и шайба попадает в сетку. Зажигается лампочка, свидетельствуя победный гол.
Бросив на лед клюшку, я бросаюсь на него, наваливаясь всем телом и прижимая к борту. Остальные парни следуют моему примеру, стадион взрывается, хлопая руками по стеклу и завывая сиренами.
Мы проходим мимо нашей скамейки запасных, стуча перчатками, и Мэддисон хватает меня за плечи, сверля взглядом. Он, как и я, сдерживает улыбку, но мы оба знаем, что он только что забил с моей передачи победный гол в Кубке Стэнли.
В течение последних шестидесяти секунд я стараюсь сохранить сосредоточенность, особенно когда «Питтсбург» дергает своего вратаря[26], ставя нас в невыгодное положение. Но я не могу удержаться от того, чтобы не бросить взгляд на часы, наблюдая, как уходят последние секунды.
Десять… Девять… Восемь…
Один из их нападающих наносит удар, и я подставляю клюшку. Каким-то образом мне удается взять себя в руки и направить шайбу в их пустые ворота. Она пролетает мимо. Нас вызывают на лед, и судьи подбирают шайбу, возвращая ее в нашу зону обороны.
Мэддисон становится на линию для своего, возможно, последнего вбрасывания[27] в сезоне за четыре секунды до того, как толпа взорвется в предвкушении. Согнувшись, я пытаюсь перевести дыхание, мне нужно собраться с силами, но я не могу. В груди легко, пульс учащенный, а во рту пересохло. Я все слышу, все вижу, все чувствую.
Шайба падает. Три… Два… Один…
Мы только что выиграли чертов Кубок Стэнли.
Мои перчатки мгновенно падают на землю, клюшка отброшена, шлем снят. Тепло разливается по телу, и я наскакиваю на нашего вратаря вместе с остальной частью команды, мы наваливаемся друг на друга, пока не превращаемся в кучу-малу из красных маек на льду.
Я не могу разобрать слов. Раздается чертова уйма криков и аплодисментов, пара парней в этой неразберихе плачут, красное и черное конфетти начинает дождем сыпаться на лед, покрывая нас.
Черт возьми, мы сделали это.
После изнурительного сезона мы это сделали. После двадцати двух лет катания на коньках, утренних тренировок, тренировок в тренажерном зале, сломанных костей, порванных мышц, желания все бросить больше раз, чем я могу сосчитать, я сделал это.
