Миля над землей

Но мне никогда не было дела до того, сколько у нас денег. Я просто хотел, чтобы он был рядом. Хотел, чтобы он меня любил.

– Я уверена, что он действительно любит тебя, Зи. Может быть, он по-своему горевал о ее уходе. Может быть… Я не знаю. Может быть, у него были на то свои причины.

– Нет причин бросать своих детей. – Я смотрю на Стиви, ее глаза цвета морской волны смотрят в мои, непоколебимые, уверенные в этом разговоре. – Ты только что назвала меня «Зи». Ты редко называешь меня иначе, чем по фамилии.

– Да, ну, бывают определенные моменты, когда называть тебя «Зандерс» кажется немного странным.

Мои глаза сияют от удовольствия.

– Например, ты назвала меня «Зи», когда кончила на мне.

Рот Стиви открывается в притворном шоке, и она хлопает меня по плечу:

– Господи. У нас тут разговор по душам, а ты хочешь поговорить о сексе.

– У нас разговор по душам, да?

– Ну, черт возьми, уже нет. Момент упущен.

Посмеиваясь себе под нос, я скрещиваю руки на коленях и подпираю ими щеку, копируя ее позу. Наши руки покачиваются рядом, но не соприкасаются.

– Твоя мать сделала большую ошибку.

От слов Стиви у меня перехватывает в груди, а в глазах немного щиплет.

– Она бросила меня из-за денег, а теперь я зарабатываю больше, чем мужчина, ради которого она нас бросила. Вот ведь какая ирония, да?

– Я не это имела в виду. Я не говорю о том, сколько денег ты зарабатываешь или кем тебя считают люди. Я говорю о том, какой ты на самом деле. Она упускает это.

– И ты думаешь, что знаешь, какой я на самом деле, милая?

– Я думаю, что, возможно, начинаю это понимать.

Ее рука прямо здесь, всего в нескольких сантиметрах от моей, но на самом деле я не из тех, кто держится за руки.

На самом деле я никогда не поступал так сентиментально. Поэтому вместо этого я обхватываю кончик ее среднего пальца, и прикасаться к ней даже так приятно.

– Эй, Стиви?

– Хм-м? – Она ложится головой на руки и смотрит на меня.

– Мне нравится с тобой разговаривать.

23. Зандерс

– Еще одна игра, Зандерс. Еще одна игра, и ты снова ушел с арены один. Что, черт возьми, происходит?

Крепко прижимая телефон к щеке, я затыкаю противоположное ухо, пытаясь хоть немного заглушить шум оживленной взлетно-посадочной полосы здесь, в Финиксе. Но несмотря на гул двигателей самолета и разговоры моих товарищей по команде, которые протискиваются мимо меня, чтобы сесть в самолет, я все равно слышу Рича громко и отчетливо.

Этому способствует его повышенный и расстроенный тон.

– Рич, я тебе много раз говорил, чтобы ты перестал заставлять девушек ждать меня под раздевалкой. СМИ получают информацию. Им не нужно больше фотографий с девушками, чтобы улучшить мой имидж.

– В самом деле? Потому что тебя ни с кем не фотографировали с середины ноября, и мне нужно знать, что происходит.