Миля над землей

 – На его полных губах играет легкая улыбка.

– Привет. – Я окидываю его взглядом, не в силах сдержать улыбку.

– Чертовски сексуально, я знаю.

– Это один из способов описать твое… платье. Я знала, что ты хорошенький, но я не знала, что настолько. И эта царапина действительно подчеркивает внешность. – Я указываю на царапину на его правой щеке, которую, как я предполагаю, он заработал во время сегодняшней игры.

– Я говорил ему, чтобы он держал свою задницу подальше, но ты бы видела меня. – Зандерс выпрямляется, самодовольно проводя рукой по блестящей синей ткани на груди.

У меня вырывается смех, я склоняю голову набок.

– Почему ты – Эльза? Остальные твои друзья, по крайней мере, похожи на своих персонажей.

– Считаешь, светлый парик не идет к моему тону кожи? – хихикает Зандерс, и я в ответ приподнимаю бровь. – Наши костюмы выбрала Элла. Она сказала, что люди думают, что Эльза злая, точно так же, как люди думают, что я злой, но на самом деле мы оба очень милые. – Зандерс поднимает руки в знак защиты. – Это ее слова, не мои.

Чем больше я узнаю защитника «Чикаго», тем больше думаю, что Элла, возможно, права.

Она действительно самая умная.

– Я вижу, в последнее время ты уже лучше ходишь.

Закатывая глаза, я не удостаиваю его заявление ответом и пытаюсь скрыть румянец на щеках, засовывая в рот конец шнурка от толстовки и уставившись в пол.

– И я вижу, мы до сих пор не выбросили эти отвратительные спортивные штаны.

Приоткрыв рот в притворной обиде, я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него.

– Если тебя так волнует моя одежда для отдыха, можешь купить мне новую.

– Не искушай меня.

– Не волнуйся. Скоро я их сниму. Собираюсь принять душ.

Ореховые глаза Зандерса затуманиваются.

– Ты действительно пытаешься меня завести, пока на мне чертово платье, милая?

– Тебя все заводит, – смеюсь я.

– Меня заводишь ты.

С трудом сглотнув, я отвожу от него взгляд.

– Как у тебя дела? – Зандерс спрашивает мягко и абсолютно искренне, и это застает меня врасплох.

– Хорошо. – Я хмурю брови в замешательстве, не понимая, почему его это волнует.

– Хорошо. Это хорошо. Это даже здорово. – Его слова звучат взволнованно, и я никогда раньше не видела этого уверенного в себе мужчину настолько взволнованным.

Оглядывая его с головы до ног, я задаюсь вопросом, почему заголовки газет никогда не освещают эту часть его жизни. Какая бы поднялась шумиха, если бы люди узнали, что чикагский плейбой провел свой субботний вечер в карнавальном платье, которое выбрала для него дочь его лучшего друга?"

"И эта маленькая мысль заставляет меня задуматься, что еще они не публикуют в новостных статьях о нем.