Мера бытия

У них будут дети — её внуки. Мальчик и девочка. И девочку назовут Людой в её честь.

Воспоминания служили Людмиле Степановне чем-то вроде наркоза, и боль в искалеченном теле не появлялась.

Когда выяснилось, что муж написал на неё донос, Лерочку пришлось оставить. Это случилось накануне переезда в новую квартиру, и она даже не узнала, куда поставили кроватку ребёнка и где у Лерочки кукольный уголок с тряпичным зайцем, которого она сшила ей в подарок. Михаил всегда был слабым человеком, ну, и перестраховался. Он сам сказал ей про вызов к следователю и про то, что ей «шьют дело».

Людмила Степановна не стала ждать, когда под окна дома приедет «чёрный ворон» и на глазах у дочки увезёт в заключение. Пересуды соседей, клеймо «ЧСИР» — член семьи изменника Родины, закрытые двери учебных заведений…

Она решила, что Леру не должен коснуться ужас изгоя общества. Собрав вещи, Людмила Степановна отправила сестре прощальную посылку с сахаром (интересно, дошла она или нет?) и сама лично явилась к следователю.

Суд присудил три года лагерей с последующей высылкой на сто первый километр. Так Людмила Степановна оказалась в Вологде, а перед самой войной переехала в Ленобласть, поближе к городу. Надеялась разыскать Леру и посмотреть на неё хоть издали, а уж умереть на руках дочки Людмила Степановна и мечтать не смела.

Шум в палатке нарастал. Наверное, привезли новую партию раненых. Лера, подозвав санитаров, куда-то убежала, и Людмила Степановна испугалась, что умрёт раньше, чем дочь вернётся. Но Лера вдруг возникла около её носилок.

— Вот видите, я пришла, как обещала. Давайте, посмотрим, что с вами.

Хотя онемевшие губы почти задеревенели, Людмила Степановна смогла тихо позвать Леру:

— Доченька.

— Я здесь, — сказала Лера.

От Лериных рук шёл запах эфира и йода. Они прохладно гладили Людмилу Степановну по лбу, по щеке, нежно поддерживали под голову.

— Доченька!

Людмила Степановна почувствовала невыразимый покой и радость.

Мутнеющим взглядомона увидела, как с брезентового потолка плавно опускается золотой полог, сквозь который просматриваются две распахнутые ладони, готовые милосердно принять её душу. Во время революции Людмила Степановна разуверилась в Боге, но теперь ясно видела, что Он есть и ждёт её, словно неразумное дитя, заплутавшее в трёх соснах.

…Лера дождалась, когда сердце женщины перестанет биться, и закрыла ей глаза. На войне привыкаешь к смерти, но эта гибель отозвалась странным, тягостным чувством утраты, как будто умерла не случайная женщина, а близкий человек.

Поднявшись с колен, Лера махнула рукой санитарам:

— Скончалась. Освобождайте место для раненых. — Она ещё раз всмотрелась в застывшее лицо с умиротворённой улыбкой. — И всё-таки я её где-то видела.