Мера бытия

Школа закончена в сорок первом. Разрешите доложить: сержант-радист Надежда Зайцева прибыла для дальнейшей службы.

Она с удовольствием увидела, как глаза командира отряда удивлённо моргнули.

Дождавшись, когда Катя соберёт парашют, кивнул в сторону лагеря:

— Прошу туда, товарищ сержант.

Лагерь лежал в стороне от расчищенной площадки для приземления. В ту сторону уже тянулись цепочкой десантники, бодрыми голосами разбавляя глухую тишину ночи.

— Нас тут недавно потрепали фашисты, — на ходу сказал Жежелев, — потерь много, да трое раненых, двое тяжело. С обескровленного отряда фронту немного помощи, а с такой бригадой мы ого-го как ударим по врагу. Тебе, Надежда, прежде стрелять приходилось?

— Приходилось. — Катя усмехнулась. Он явно держал её за несмышлёныша, случайно попавшего на войну. Она не стала рассказывать, что за выполнение последнего задания её представили к ордену Боевого Красного Знамени.

— Это хорошо, — похвалил Жежелев, — у нас отряд маленький, сама понимаешь, приходится быть и разведчиками, и артиллеристами, и стрелками. Кругом фашисты. — Он повысил голос: — Связь нужна как воздух.

— Связь будет, товарищ капитан. Мне надо прямо сейчас развернуться и доложить, как прошло десантирование.

Хотя землянка для радиста уже была приготовлена, Жежелев, поколебавшись, привёл Катю в свою землянку посредине лагеря. Всё ж таки девушка, пусть всё время будет под присмотром — так безопаснее в случае нападения гитлеровцев. Соседняя землянка была отведена под медпункт. Дальше, россыпью, землянки личного состава, на утрамбованном пятачке сложенная из камней печка с закопчённым котлом.

Посредине лагеря горел большой костёр, сновали люди, стоял гомон. Симпатичный паренёк подхватил её рацию, обратившись сначала к Жежелеву:

— Товарищ командир, разрешите помочь новому бойцу. — Он как своей подмигнул Кате и доверительно сказал: — Ты, парень, не тушуйся — у нас люди хорошие. Настоящие.

— Отставить помощь, Солонухин! Это тебе не боец, а радистка, товарищ Зайцева. Кстати, старше тебя по званию.

— Ой!

Зардевшись как мак, Солонухин попятился к костру, а потом быстро юркнул за полог санитарной палатки.

— Видела? — хмыкнул Жежелев. — Побежал раненому другу обстановку докладывать. Ты их гоняй, парней наших, не жалей, они на нового человека как мухи на мёд летят. Соскучились без новостей.

Он пропустил Катю вперёд, в землянку, и чиркнул спичкой, зажигая коптилку, сделанную из патрона.

— Ну как там в Ленинграде? Живёт город? У меня там жена и дочка.

…Катя долго не могла уснуть в первую ночь в партизанском отряде.