Мера бытия

Сергей подумал, что даже в блокаду он так не мучился от бескормицы. Может потому, что на Большой земле постоянно был в движении, а в окружении время тянулось медленно, будто замерев от атаки до атаки.

Рванув на себя застёжки ранца, он махом вывернул его содержимое на дно окопа. Хотя голод давно выдавил из души чувство стыда от прикосновения к чужим вещам, брезгливость осталась, и Сергей старался не копаться в вещах, а брать только необходимое. Тушёнки не было. Присев на корточки, Сергей откинул в сторону комок нижнего белья грязно-серого цвета и взял в руки чёрный томик с немецкой надписью. Поэмы Генриха Гейне. Романтиком был покойничек, небось стихи декламировал своим фройляйн, мечтал под луной. С протяжным вздохом Сергей подумал: «И зачем он пришёл на эту землю? Чтобы мучительно и страшно умереть в русских болотах?»

Из книги выпала фотокарточка полуобнажённой девушки в кружевных панталонах до колена. Кокетливо поставив одну ногу на стул, девушка грозила пальчиком и раздувала густо накрашенные губы, на фото выглядевшие чёрными.

— Мерзость какая, — сказал Василий, заглянув через плечо, — такая в санинструкторы не пойдёт и раненого из-под огня не вытянет.

После последнего боя он оглох на одно ухо, поэтому говорил на повышенных тонах.

Сергей приложил палец к губам:

— Тише ты, народ перебаламутишь. Дай людям отдохнуть.

Рядом, под импровизированным навесом из шинели, пользуясь затишьем, дремали три бойца из их взвода. Младший — Коляня Усов — тяжело сопел и всё время облизывал губы от жажды.

Питьевая вода ценилась на вес золота, потому что до ручья надо было ползти метров пятьсот по открытому месту, которое фашисты простреливали насквозь.

В жестяной коробке из немецкого ранца отыскались две пачки галет, несколько кусочков сыра, запакованные в хрустящий целлофан, и несколько розовых пластов сала в вощёной бумаге. При виде сала глаза Василия возбуждённо вспыхнули:

— Жируем, братцы! А я уж думал, что пустышку тянул.

Он сунул кусок сала в рот и сосредоточенно покатал его на языке, втягивая в себя худые щёки.

— Теперь я знаю, что такое полное блаженство, — он со вкусом слизал крошку с пальца, — до войны я думал, что счастье — это получить хорошую специальность, стать полезным обществу, нести культуру в массы.

Хрустнув галетой, Сергей удивлённо поднял бровь. Васька любил рассуждать о смысле жизни, но вопроса транспортировки культуры пока не касался.

Тот уловил ироничный взгляд и запальчиво сказал:"

"— Зря смеёшься, между прочим, без культуры люди дичают, можно сказать, превращаются в зверей, — он взял себе галету и положил на неё кусок сыра, зачем-то посмотрев сквозь него на просвет. — Если человек читает великие книги, слушает прекрасную музыку, то и душа у него становится лучше, добрее.