Мера бытия

Будет о чём написать Гертруде, скупо напомнив, что орден за победу над проклятой Россией не за горами. Хотя надо признать, эти русские дерутся до последней капли крови. Однажды на аэродроме под Гродно охрана захватила местную старуху с гранатой в корзинке. Вы только подумайте — старуха с гранатой! Это непостижимо! Ни одна добропорядочная немецкая фрау не согласилась бы трое суток пролежать в кустах, пересчитывая самолёты. Когда гродненскую старуху вели к коменданту, она воняла хуже шелудивой собаки. Питер не стал смотреть, как ей накидывали петлю на шею — он не любил жестокости.

Кроме того, Питер гордился своей принадлежностью к люфтваффе — элите вооружённых сил Третьего рейха, и никогда бы не согласился марать свои руки карательными операциями.

Немец оглянулся на кромку берега, ещё раз полюбовавшись на точность своего выстрела. Вот диавол! Распластанные на пески люди шевелились. Он досадливо потянулся рукой ко рту, чтобы постучать ногтем по зубам — дурная привычка, от которой жена так и не успела его отучить. Будем надеяться, что обе цели успеют умереть до прихода помощи.

Питер не мог сказать, что ненавидит русских и убивает их с удовольствием. Совсем нет! Они не были для него людьми в буквальном смысле этого слова, он воспринимал их примерно как колорадских жуков, сумевших расселиться на самом жирном куске Европы. По отношению к немецкой нации это казалось возмутительной несправедливостью. Германия превыше всего!

А ещё сегодня был день рождения обожаемой дочурки Лизелотты, и любящий папочка дал себе зарок в её честь уничтожить не менее десятка врагов. Эти двое открыли счёт.

Предвкушая вечер за рюмочкой коньяка, Питер вспомнил, что в письмо к жене с дочуркой хотел вложить засушенный цветок. С нежностью в сердце он вообразил, как Лизелотта радостно захлопает в ладошки, а Гертруда улыбнётся и поднесёт цветок к губам. У его Гертруды проворные руки и чуткая душа. Ах, как она плакала, когда умер их ручной кролик по прозвищу Хвостик."

"Накатившее на Питера романтичное настроение не оставило его, даже когда их «Юнкерс» с трудом вышел из-под обстрела, едва успев скинуть боезапас на баржу с беженцами.

Ступая на землю аэродрома, Питер не поленился наклониться, чтобы сорвать ярко-голубой цветок. Кажется, русские называют его колокольчик. Вкладывая в конверт колокольчик, для дезинфекции сбрызнутый одеколоном, Питер улыбнулся от избытка счастья. Хайль Гитлеру, который уверенной рукой ведёт нацию к владычеству и процветанию.

Отсюда, с берегов неприветливой Ладоги, будущий достаток семьи Вальтманов хрустел накрахмаленным передником прислуги, подающей утренний кофе, и сверкал воронёным лаком собственного авто под окнами двухэтажного коттеджа.