Мера бытия

Глядя на согнутые спины и мелькающие лопаты, Катя подумала, что сегодня у Егора Андреевича была масса хлопот, потому что на воскреснике управхоз превращается в главнокомандующего пусть маленьким, но эффективным войском. И какая, в сущности, разница — очищать страну от грязи или от врага.

Философские мысли, приходящие в голову, быстро смывались под страхом от того, что она может прочесть на лице Серёжиной мамы.

Сначала Катя шла быстро, потом медленно, потом снова быстро. И почему никто не придумал какую-нибудь особую связь человека с человеком, наподобие переносного телефона? Хотя, тогда пришлось бы таскать за собой бухты с километровыми мотками провода.

На подходе к дому Медяновых ноги отяжелели, и Катя остановилась около группы работающих женщин. Они прочищали ливневую канализацию и никак не могли открыть люк. Одна из женщин, с рыхлыми водяными щеками, стояла на коленях и поддевала крышку ржавым ломиком. Две другие били по краю металлическими скребками. Тупые лезвия срывались и молотили по асфальту, издавая сухой хруст.

Катя поискала глазами окна квартиры Сергея. Она была на третьем этаже. Заклеенные полосками стёкла целы, маскировочная штора задёрнута.

— Девушка, вы кого-то ищете?

Катя сморгнула от неожиданности — так внезапно раздался за спиной певучий женский голос.

— Да, Медяновых, — сказала она машинально.

Женщина в пуховом платке перестала стучать скребком и посмотрела долгим заинтересованным взглядом.

— А Варвары Николаевны нет. Она на воскреснике в своём издательстве.

— У неё всё в порядке?

— В каком смысле? — Женщина прислонила скребок к фонарному столбу и засунула руки в карманы.

— Во всех. — Катя пожала плечами, поправляя сползающий ремень противогаза. — Хотела узнать — жива ли она, здорова. Война ведь.

— Она-то жива, а вот с сыном у неё беда. Вы ведь знаете Серёжу?

У Кати потемнело в глазах, и она едва устояла на ногах:

— Знаю.

Женщина сделала скорбное лицо:

— Весточку ей вчера принесли, что ранен он. Сейчас в госпитале.

Уходящая из-под ног земля остановила свой бег, но Кате понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Не знаете, что с Серёжей?

— Чего не знаю, того не знаю. — Женщина развела руками и словоохотливо сообщила: — Письмо Варваре Николаевне принесла девушка в армейской форме. Такая крепенькая, розовощёкая. Сразу видно, что не наша, ленинградская, а с Большой земли.

— Спасибо.

Про девушку Катя слушала уже вполуха, потому что главным было то, что Сергей жив. Просто жив. Он есть на этом свете: дышит, думает, пишет маме письма, любит, пусть не её, а девушку с розовыми щеками.

Мысль о том, что ранения бывают смертельными, Катя не допускала и, как только почувствовала тревожную нотку, твёрдо приказала себе:

— Прекрати истерику, Ясина. Всё хорошо.