Мера бытия

Всё равно от кого, но лучше всего от Сергея или от Оли.

Стуча лопатой по спрессованному грязному льду, она стала представлять, как вечером придёт в казарму и дежурная скажет: «Пляши, Ясина, — тебе письмо!»

Впрочем, Оля не знает, куда писать. И снова перед глазами встала дорога, по которой они вместе шли в потоке беженцев, тоскливый Олькин взгляд на прощанье и посылка от исчезнувшей тёти Люды, лежавшая в кожаном саквояже.

Работать закончили уже в потёмках. Чтобы прийти в себя от усталости, Катя уселась на гранитную тумбу и, обращаясь, к Маше сказала:

— Машуня, ты иди, а я должна забежать в одно место. Мне Маруся разрешила на час задержаться.

Но Маша не двигалась с места. Двумя руками она оперлась на лопату, судя по всему приготовившись стоять до победного конца:

— Я с тобой, а то ты едва на ногах держишься.

— Маша, иди, — у Кати не было сил спорить, поэтому она просто встала и пошла прочь, махнув рукой на прощание, — я скоро вернусь, мне отсюда два шага.

В действительности расстояние было неблизким и простиралось на несколько улиц, потому что мама Сергея жила в соседнем районе.

* * *"

"Восьмого марта в городе проводились два воскресника: один по очистке города от снега и грязи, второй — по разборке и доставке писем.

Только в Куйбышевском районе на расчистке центра города работали 11 тысяч человек. В Смольнинском районе на воскресник вышли 6500 человек, в Выборгском и Ленинском — по 3500, в Дзержинском — 2600. В большинстве это были женщины. К вечеру они очистили трамвайные пути на ряде центральных магистралей, навели порядок во многих сотнях дворов.

По инициативе горкома комсомола 8 марта проводился также воскресник по разборке накопившейся почты. 700 комсомольцев, помогавших почтовым работникам, разнесли в этот день ленинградцам 60 тысяч писем[31].

* * *Катя не могла сказать, зачем она идёт к Серёжиной маме — ноги сами несли. Она не планировала вступать с ней в беседу или стоять под дверью, ловя звуки голосов в квартире. Хотя, чтобы услышать Сергея, она согласилась бы даже повиснуть на подоконнике.

Хотелось просто убедиться, что Варвара Николаевна не убита горем. А раз так, то значит — Сергей жив и с ним всё хорошо, по крайней мере на данный момент.

Улицы по ходу пути несли на себе следы свежей уборки: дорожки расчищены, с проезжей части убраны осколки кирпича и куски бетона. Выбитые взрывом стёкла в бывшем универмаге аккуратно собраны в кучу.

Многие жители ещё не ушли с воскресника, а что-то копали, носили, отскребали. Со всех сторон слышались разговоры и, самое удивительное — смех. Казалось, что, собравшись вместе, люди не желают расставаться после долгой и одинокой зимы.