Мера бытия

Глядя, как отважная Катя Иванова расправляется со шпионами и бюрократами, Маша вздыхала и со стыдом признавалась себе, что трусиха и никогда бы не решилась стучать кулаком по столу или ругаться с начальством.

Но сейчас выходило так, что добиться переправки на тот берег надо было любой ценой, а голубоглазый мальчишка-лейтенант на пропускном пункте не желал этого понимать. Он стоял против неё в свободной позе, засунув большие пальцы рук за край портупеи, и снисходительно глядел как на дурочку с переулочка.

Никогда прежде баррикада из мешков с песком и деревянная будка со шлагбаумом не казались ей настолько непреодолимой преградой.

— Ну и что, что у вас есть пропуск. — Лейтенант скривил губы с лёгким пушком над верхней губой. — Ваш пропуск действует по городу, а для того чтобы выехать на Большую землю надо бумагу с печатью штаба фронта или Ленгорисполкома. А у вас такой бумаги нет. Если мы будем каждого пропускать… — Он сделал многозначительную паузу, предоставляя Маше самой сообразить, что произойдёт в подобном случае.

— Я понимаю, товарищ лейтенант, — краснея, Маша начала запинаться, как школьница перед директором, и очень разозлилась от этого, — но мне очень надо. — Она так постаралась вложить в голос убедительность, что едва не добавила «пустите, дяденька».

Лейтенант усмехнулся, как Маше показалось, очень нагло. Молодой, наверное, не нюхавший пороха, сразу после краткосрочных командирских курсов. Какое он имеет право так разговаривать с ней — бойцом противоздушной обороны?

Ошалев от волны гнева, Маша подошла к лейтенанту почти вплотную и вдруг неожиданно для себя закричала, глядя прямо в его глаза, ставшие вдруг круглыми и растерянными:

— Немедленно назовите свою фамилию! Я буду на вас жаловаться самому Сталину, потому что вы не советский гражданин, а бюрократ, из-за которого погибает хороший человек. Вы должны нас защищать, а не убивать. — Для убедительности она больно шарахнула кулаком о шлагбаум. — Боец МПВО, которой требуется лекарство, спасла сотни жизней, а вы спасли хоть одну?

Краем глаза Маша видела, что от её крика солдаты охраны бросили курить, опустив вниз руки с дымящимися самокрутками. Она развернулась в их сторону:

— А вы, товарищи солдаты, что молчите? Вас разве не учили: сам погибай, а товарища выручай. Эх вы!..

Замирая от собственной смелости, Маша ждала, что лейтенант сейчас даст команду арестовать её и отправить на гауптвахту, и только мысль, что тогда Катя не дождётся лекарства, смогла остановить гневный поток слов, который кружился в разгорячённом мозгу. Маша переступила с ноги на ногу и потупилась.

Лейтенант молчал. Было видно, что он напряжённо думает, рассматривая её с ног до головы.