0
0
Когда вздрогнуло гигантское тело-ствол, наслоения толстой коры покрылись трещинами. Изо рта хозяйки леса раздался рев.
— Я — Госпожа Жизнь!
Никки это явно не впечатлило.
— А я не могу позволить тебе жить.
Она сняла костяной лук с плеча и невозмутимо, не отрывая глаз от безобразного лица Виктории, выгнула кривое ребро Гримни, синего дракона. Кость загудела энергией, магией земли, источником творения. Сама тетива была создана людьми Клифуолла, и несмотря на отсутствие в ней магии, содержала силу человеческого созидания, и туго натянутая, она готова была стать оружием.
Смех Виктории всколыхнул согнувшиеся деревья и озлобленный подлесок.
— Одна ничтожная колдунья? Один лук? Одна стрела?
— Этого будет достаточно, — сказала Никки. — Мы нашли заклинание, магию, что гасит саму силу жизни. Кость созидания… кость дракона. — Она удерживала лук с натянутой тетивой, и чувствовала вибрацию ребра Гримни.
— Кости самой земли, — произнесла Виктория. Ее сучья заскрипели, тело наклонилось. — Магия, что внутри драконьего ребра? — Ее лицо сморщилось и изменилось, как будто разум перебирал все древние знания тысяч из тысяч тайных томов, что хранили в памяти она и предыдущие поколения.
Никки извлекла стрелу, взглянув на ее острый кончик и густое, красное, все еще липкое покрытие. В ее горле пересохло.
— И у меня есть стрела, покрытая неотъемлемым ядом. Кровь сердца того, кого я любила, того, кого убила я сама. — Она положила стрелу на тетиву. — Тистл.
Виктория внезапно откинулась назад, когда Никки выдала последнюю подсказку. В ее необъятной ментальной библиотеке древних знаний другая женщина вспомнила об этом заклинании.
Никки даже не вздрогнула.
— Ты вспомнила. Я хотела, чтобы ты вспомнила. Тистл это заслужила.
Виктория в отчаянии направила первобытные заросли в атаку. Лес стал смыкаться: все папоротники, лозы и деревья устремились к Никки. Колючки, ветви, жалящие насекомые — все ринулись на штурм, стараясь в последней отчаянной попытке остановить колдунью."
"Но Никки оставалось только одно: натянуть тетиву лука из драконьей кости и выровнять стрелу.
Когда ветви, лозы и колючки уже смыкались над ней, Никки отпустила тетиву.
Магия была ей не нужна, чтобы направлять полет стрелы. Воздух свистел и пел, как чей-то последний причитающий возглас, и острый наконечник попал в цель с отчетливым ударом. Стрела, отравленная ядом крови невинной девочки, погрузилась в плоть преображенной женщины.
