0
0Кто ты такая, чтобы мне перечить?
Никки пришло в голову множество разных ответов, но она выбрала тот, что обладал большей силой:
— Я — Госпожа Смерть.
Глава 48
После сытной еды в теплом банкетном зале Бэннон отведал сладких медовых фруктов с десерта. Он похлопал себя по животу, возвращаясь в свою комнату. Проведя ночь снаружи, в мертвых предгорьях, юноша счел простую каменную комнату с койкой по-домашнему уютной и безопасной. Она напомнила ему о его собственной комнате на Кайрии, когда он был юным, когда он и его лучший друг Иэн болтали о своих мечтах… прежде чем отец начал его избивать, и до того, как норукайские работорговцы схватили Иэна.
Бэннон закрыл глаза и откинул эти мысли. Он очистил свой разум, вдохнул, выдохнул и перекрасил свои воспоминания яркими, пусть и ложными, цветами. Готовясь хорошенько поспать, молодой человек опустил дверную тканевую занавеску, чтобы уединиться, и снял свою домотканую рубашку, которая все еще была покрыта грубой белой мукой и спекшейся кровью песчаной пумы. Напевая себе под нос, юноша бросил рубашку в угол комнаты — завтра он отнесет ее в прачечную Клифуолла.
"Кто-то принес ему таз с чистой водой, а также мягкую тряпку, которую можно было использовать в качестве мочалки. Обычно так делала его мама, заботясь о нем. Он окунул тряпку в воду и вытер ей лицо, почувствовав себя замечательно свежо. Кто-то даже положил травы в воду для умывания, отчего кожу немного защипало. Снова смочив тряпку в тазике, он сполоснул песок и грязь, затем, отжав воду, Бэннон поднял глаза, встревоженный движением дверной занавески, отошедшей в сторону.
В проем скользнула Одри, поблескивая темно-карими глазами. Девушка вошла без стука и без приглашения. Бэннон, стоя без рубашки, сразу смутился, уронив тряпку в таз.
— Извини… — пробормотал он, затем задался вопросом, за что это он извиняется. — Я просто умывался.
— Я пришла чтобы помочь тебе, — сказала Одри с улыбкой, и позволила занавеске упасть вниз.
Она подошла к нему. Ее черные волосы были длинными, густыми и распущенными. В отличие от белой шерстяной накидки, которую обычно носила девушка, ее платье казалось более тесным, чем обычно: корсаж стягивал узкую талию и подпирал груди, подчеркивая их выпуклости.
— После того, через что ты прошел, Бэннон Фармер, тебе не обязательно мыть себя самому.
— Я… я в порядке. — Он почувствовал, как снова вспыхнули щеки. — Я всю жизнь моюсь сам. Это не… это обычное дело, которое не требует чье-то помощи.
— Может ты этого не требуешь, — сказала Одри, взяв мокрую тряпку и погрузив ее в воду, — но зачем отказываться? Это гораздо более приятный способ искупаться.
