Поэтому величайшие из одаренных ученых собрали все книги магии и пророчеств и убрали их из всех известных библиотек, спрятав все тома, бывшие в единственном экземпляре.
Тистл сидела на скамье, обращая на разговор мало внимания. Она пальцами зацепила вторую порцию мяса антилопы и кукурузы. Было очевидно, что девочка давно не ела такую еду, возможно, никогда в своей жизни.
Саймон перевел взгляд с Натана на Никки.
— Волшебники-отступники обнаружили это место в лабиринте каньонов на плато, где никто не мог их выследить. В течение многих лет, пока Сулакан продолжал свои завоевания, отчаянные волшебники контрабандно вывозили книги, свитки, таблички и магические артефакты в новое укрытие.
— Более долговременное, — добавила Виктория.
Глаза Саймона заблестели.
— И вот, волшебники вызвали непроницаемый щит — не поддающуюся обнаружению маскировочную пелену, которой обнесли пещерный грот. Вся эта сторона оказалась скрыта. Никто не мог ничего видеть, кроме гладкой, естественной поверхности скалы.
Виктории, по всей видимости не нравилось, как архивариус вел этот рассказ.
— Пелена была не только скрывающим заклятием, но также и физическим барьером. Никто не мог его обнаружить и через него пройти.
Никки обменялась взглядом с Натаном.
— Как Барах спрятал Храм Ветров — унес самые важные магические знания, отправив весь храм в подземный мир, где никто не смог бы до него добраться.
— И вот это огромное множество знаний было сохранено во время великих потрясений, — закончил Саймон. — Без Клифуолла и пелены маскировки все было бы потеряно в зачистках Сулакана. Вместо этого, знания оставались нетронутыми здесь тысячи лет.
— Не все, — сказала Виктория резким голосом. — У нас также имелась альтернатива.
Неохотно уступив, Саймон позволил почтенной женщине перехватить повествование, а пока он выбрал початок жареной кукурузы на блюде, с треском принявшись его поглощать.
— Вещественная документация была запечатана в архивах, — объяснила Виктория, — но у древних волшебников созрел второй план, гарантирующий, что знания не будут потеряны. Они подстраховались, что кто-то всегда будет их помнить. Кто-то особенный.









