Тогда, с гибелью котят, я не думал, что он может причинить мне большую боль, к тому же я порядком измотался. — Молодой человек сглотнул. — Но я пришел домой, чтобы обнаружить нечто гораздо худшее.
Никки почувствовала, как напряглись ее плечи, и тут же одернулась. Бэннон продолжил говорить мрачным голосом, словно у него больше не осталось никаких эмоций.
— Утопив котят, отец вернулся домой, где его поджидала мать. Она решила, что с нее хватит. После всей боли, страхов и страданий, причиненных ей, убийство этих невинных животных стало для нее последней каплей. Когда он, шатаясь, вошел в дверь, мать его уже ждала.
Позже, увидев эту сцену, я догадался, что произошло. Как только отец вошел в дом, мать, держа наготове топор за дубовое топорище, словно воин свою булаву, напала на него с криком, ударив по голове. И ведь ей почти удалось, но удар прошел вскользь: этого хватило, чтобы выступила кровь, возможно, даже треснул череп — и, конечно, оказалось достаточно, чтобы отец зашелся в гневе. В бесполезных усилиях мать пыталась ранить его, возможно даже убить. Но отец, увернувшись, вырвал топор у нее из рук… — Бэннон сглотнул и зажмурился.
— И избил ее до смерти. К тому времени, как я вернулся домой, похоронив котят, мать была уже мертва. Он разбил ее лицо так, что на нем не осталось живого места, и я даже не мог ее узнать: левый глаз был сплошным месивом, сломанные части черепа выступали наружу, обнажая мозг. Ее рот стал просто рваной дырой, и вокруг лежали разбросанными зубы. Некоторые из них впились, будто украшения, в то, что когда-то было лицом…
Голос Бэннона стал более тихим и дрожащим:
— Отец подошел ко мне с окровавленной, разбитой рукоятью топора, но защитить себя мне было нечем, — меча тогда еще не было.
Я все равно с воем бросился на убийцу. Я… я даже не помню этого. Наносил удары, царапал, колотил в грудь… В этот раз соседи, услышав крики моей матери, более ужасные, чем когда-либо прежде, подоспели спустя несколько мгновений после моего прихода. Они меня спасли, иначе и мне настал бы конец. Я кричал, пытаясь драться, стараясь ему навредить. Но соседи оттащили меня и усмирили. К тому времени ярость покинула и отца. Кровь покрывала его лицо, одежду и ладони. Какая-то ее часть была кровью из раны на голове, куда его ударила мать, но большая часть принадлежала ей самой.
Кто-то поднял тревогу, и одна добрая женщина отправила своего маленького сына бегом в город, за магистратом.
Бэннон часто дышал и ломал пальцы, уставившись в маленький костер подобно заблудшей душе, прежде чем смог продолжить. Где-то наверху закричала и взлетела с одной из сосен ночная птица.
— Я не смог спасти мешок с котятами. Я не смог помешать отцу утопить их, как бы ни старался. Я бросился в ручей и пытался их поймать, пока не стало слишком поздно.
1
0
