МИ (Цикл)

Путники прошли мимо каменных ограждений, которые заметно обрушились; сорная трава торчала из трещин. Даже поля заросли бурьяном. Это место казалось совершенно заброшенным.

Никки стала более осторожной в нависшей тишине. На одной из ферм в поле росли высокие подсолнухи с крупными поникшими головами, их желтые лепестки торчали вокруг бурого центра.

— Эти поля превратились в дикорастущие уже несколько сезонов назад, — указал Бэннон, — обрати внимание, как они высажены. — Он покачал головой. — Ни один капустный фермер не допустил бы подобного беспорядка.

— Бэннон подошел к ближайшему подсолнуху и провел руками по щетинистому стеблю. — Они были посажены рядами несколько лет назад, но затем выросли и остались неубранными. Новые подсолнухи разбросаны повсюду: птицы разносят их семена, а в следующем году поле расширится еще дальше. — Юноша огляделся. — И посмотри на огород. Он совершенно запущен.

Никки встревожилась.

— Эту ферму покинули. Как и все остальные.

— Но почему? Земля выглядит плодородной. Видишь эти посевы? Почва темная и благодатная.

Услышав странный звук, колдунья развернулась, готовая выпустить свою магию, на случай, если ей придется атаковать, но это оказались лишь блеющие козы.

Двое животных — серая и белая — выскочили, привлеченные их разговором.

— Видела бы ты себя сейчас! — усмехнулся Бэннон.

Козы подошли ближе, и каждая позволила ему погладить себя по шее. — Ты выглядишь так, будто хорошо питаешься, — сказал он козе, и с недоумением нахмурился, глядя на Никки. — Животные ходят где хотят и разоряют огород. Моя мать никогда не позволяла козам приближаться к нашему дому.

Путники подошли к бревенчатой хижине с ветхой, местами обвалившейся черепичной крышей. Рядом лежала перевернутая телега с подрессоренными колесами, вся покрытая бурьяном.

— Здесь никто не живет, — сказала Никки. — Это очевидно.

Они обошли стороной ферму, где неожиданно встретили две декоративные статуи — мужчина и женщина в натуральную величину, одетые в крестьянскую одежду. Выражения на их каменных лицах выказывали ужасные страдания. Губы мужчины растянулись в муке, лицо обращено к небу, мраморные глаза широко распахнуты, а рот широко раскрылся в бессловесном стенании.

Женщина сгорбилась, поднеся руки к лицу, словно в плаче, или, возможно, она в отчаянии царапала глаза."

"Бэннон выглядел глубоко расстроенным, и Никки не могла не вспомнить каменные резные фигуры императора Джеганя и брата Нарева, заказанные ими в Алтур'Ранге, изображающие вместо величия человечества его порочность и страдания. Джегань и Нарев хотели, чтобы все статуи отражали самые ужасные эмоции, в точности такие, что видела Никки сейчас.