МИ (Цикл)

Мужчины схватили меня, раскачали и бросили на каменистый пляж, выбив воздух из моих легких, так, что я не мог издать ни звука. Иэн что-то кричал на половине пути от пляжа. Он почти убежал. — Бэннон шмыгнул носом. — Он мог бы уйти. Я отбивался, но их было двое, а норукайцы очень сильны. Они пытались связать мне руки. Другой работорговец схватил меня за ноги. Я не мог вырваться, даже не мог кричать, а когда я перевел дыхание, мой голос охрип. Я брыкался и пинался. Когда они обматывали веревку по моим запястьям, я услышал громкий крик: Иэн вернулся, крича на работорговцев. Те бросили на него сеть, но промахнулись, Иэн увернулся и подбежал ко мне.

В борьбе он схватил одну из норукайских дубинок и ринулся через каменистый пляж, прыгая через лужи. Мой друг вернулся, чтобы спасти меня. Иэн замахнулся дубинкой. Я услышал треск черепа одного из тех, кто пытался меня связать. Кровь хлынула у него из глаз и носа. Ворча, другой мужчина вцепился в Иэна, но мой друг врезал тому по зубам, превратив его губы в месиво. Иэн кричал, чтобы я бежал, и я сорвал с себя путы, вскочил на ноги и понесся к утесу из песчаника. Я бежал, как никогда раньше. Скинув веревки с запястий, я стал взбираться, спасая свою драгоценную жизнь. Иэн что-то кричал, но я не оборачивался. Я не мог! Я нашел первую твердую опору и поднялся выше. Мои пальцы кровоточили, ногти сорвались. — Бэннон тяжело дышал, рассказывая эту историю. На лбу юноши заблестел пот. — Я взбирался выше и выше, а затем обернулся и увидел работорговцев, окруживших моего друга. Двое из них снова бросили сеть. Мужчины, у которых он сумел отнять дубинки, теперь били его кулаками. Они столпились вокруг него и не давали вырваться. Иэн кричал.

Голос Бэннона превратился во всхлипывания.

— Иэн вернулся, чтобы спасти меня. Он рисковал своей жизнью, чтобы остановить тех людей, пытавшихся меня связать. Он сделал это, чтобы я мог убежать! Но когда норукайцы схватили его, я замер и мог только наблюдать, как его, запутавшегося в сети, били ногами, снова и снова. Когда Иэн кричал от боли, те лишь смеялись. Я видел кровь, текшую из раны на его лице — и не предпринимал никаких действий. Мужчины связали его запястья и лодыжки веревкой, а я просто смотрел. В этой сети должен был оказаться я. Мой друг помог мне, а я просто наблюдал!

Бэннон ослабил хватку и позволил Крепкому упасть с грохотом на землю.

Он, словно прячась, прижал ладони к глазам."

"— Я был на полпути вверх по утесу, когда работорговцы снова двинулись ко мне, и меня охватила паника. Взобравшись наверх, я снова посмотрел на пляж. Норукайцы тащили моего друга к баркасу. Он все еще боролся, но я знал, что потерял его. Потерял! Я поймал последний взгляд Иэна, полный отчаяния. Иэн знал, что он никогда не сможет сбежать… и он знал, что я не вернусь, чтобы спасти его.