6
0Все твои долбанные “нет” ебучая хуета.
Подхватываю под ягодицы. Крепче. Выебываю ртом. Вытрахиваю до судорог.
Катя вскрикивает. Течет. Разбивается. Обмякает. Ладонями ведет по моему затылку. И похуй, что бормочет. Притягивает меня ближе. Открывается навстречу.
Выпиваю ее кайф. До капли.
И отпускаю, только чтобы в глаза заглянуть.
Она мелко подрагивает. Назад отклоняется. Голову к плечу наклоняет, так что пряди на лицо падают.
Убираю их за ухо. По скуле большим пальцем веду.
Хуй колом стоит. От нее. От ее оргазма. И мало этого. Мало пиздец.
— Хочешь, чтобы я ушел? — спрашиваю.
Глаза у нее чуть прикрыты. Взгляд затуманен.
— Хочу, — говорит.
Нависаю над ней. Ниже склоняюсь. Зависаю.
На ее глазах. На губах. На запахе, от которого дурею нахуй.
Сука. Убивает, блять.
— Уйди, — выдыхает она.
А у меня мозг вырубается.
Целую ее.
Смотри. Меня и раньше твои “нет” не особо отрезвляли. Теперь же точно — на хуй.
18
Запоминай, Катя, чья ты.
Языком по языку. Глубже. Теснее. Выбивая дыхание. Вгрызаюсь и пожираю. Беру рот так, чтобы даже не думала вырываться.
Замирает. Дергается. Сдается. Накрывает мой затылок одной ладонью, а второй по шее скользит. Отвечает.
Сука. Пиздец. Вроде ничего особенного не делает. Просто слегка губами двигает. А меня пробивает. Размазывает, блять.
Так хотел душу из нее выебать. Но пока что это она выебывает. Мозг. Нутро. Все, блядь, к херам.
Она откликается. Открывается навстречу. Плывет.
А потом вдруг заезжает коленом в мой бок. Резко. Четко. Ощутимо так по ребрам прикладывает. Из захвата выворачивается. Пробует вырваться от меня. Подняться, соскользнуть с кресла.
Охуеть. Упрямая. Нихуя понимать не желает.
Характер ебануться. Что раньше, блять. Что сейчас. Хотя нет. Нихера. Сейчас в разы хуже стало. Просто, сука, неуправляемая. Но от нее такой только сильнее прет.
Даю ей иллюзию. Будто может свалить. На секунду. Позволяю из рук моих выкрутиться. Почти.
Ловлю момент — и заваливаю Катю. На себя. Утягиваю на пол. Толчком переворачиваю. Накрываю своим телом.
Извивается.
Упертая она.
— Какой же ты…
Зажимаю ее бедра своими, чтобы меньше дергалась. Руки перехватываю, пальцы наши переплетаю. Нависаю над ней.
— Какой? — бросаю.
Молчит.
А зеленые глаза полыхают."
"Видно, слова подбирает.
— Какой? — повторяю. — Говори.
На ее лицо залипаю. На ресницы эти в пол-лица, на возмущенно вздернутые брови. На распухшие от моих поцелуев губы.
— Такой… — бросает хмуро, морщится.
— Хуевый? — усмехаюсь.
— Хуже! — выпаливает.
— Судьба, — заключаю.
— Чего? — щурит глаза.
— Я хуже, чем хуевый, а ты, — носом по ее шее веду, надышаться ею никак не могу, просто нереально это, даже с трудом заставляю себя оторваться и остаток фразы выдохнуть в ее губы: — Ты охуенная, Катя.
— Пусти, — выдает.
Нет.
