7
0
Прошли времена, когда Батуров мог себе позволить избивать врагов ногами. И расстреливать в упор тоже теперь не в его правилах.
Молча наблюдаю за ним.
И он молчит.
А что сказать? Когда перед тобой тот, кто должен быть трупом, тяжело подобрать слова. Батуров же не собирался разговаривать."
"— Пройдемся, — выдает он, чтобы потянуть время. — Парк у нас хороший. Не хуже столичных.
Выворачивается, конечно. Как может.
— Вы передали мое предложение? — спрашивает.
Знает, звучит это все глупо и жалко. Но ничего другого в голову не приходит. А ярость приходится старательно гасить.
— Вам нравится, когда говорят прямо, — замечаю.
— Да.
— Так говорите.
— Боюсь, я уже…
— Нет, не боитесь, — обрываю. — И зря.
— Что?
Батуров останавливается.
Наши взгляды сталкиваются.
— Ты же умный, — прибавляю. — Вроде. Чем думал, когда отдал своим приказ меня грохнуть?
— Вы, — сглатывает. — Это что за обвинения?
Оглядывается по сторонам.
Чует подвох. Только поздно.
Бледнеет, осознав, что охраны не видно. Еще пару секунд назад его мордовороты вышагивали следом за нами, а теперь пропали.
И главное, в парке как назло ни души.
Мы вдвоем.
— Клевета, — поджимает губы. — За такое можно в суде ответить.
— Да?
— Да, я на вас…
Подавляю порыв схватить его за шею и впечатать рожей в колонну неподалеку. Раньше бы так и решал вопрос. Но теперь не на зоне.
Бить буду иначе.
— В суде ответишь ты, — обрываю.
Царь зверей нашелся, сука.
Подрывает меня от той записи. До сих пор. Много дерьма видел, но чтобы лежачего избивать.
Должны быть границы. Принципы. Хотя бы какие-то.
— За что? — вздергивается Батуров.
— Заказное убийство.
— Да с чего бы…
— Твои люди уже дают показания.
— Что за бред?
— Полиция тебе объяснит.
Батуров опять дергается как ужаленный.
— А ты Леониду Аркадьевичу объяснишь, — продолжаю. — Продумывай речь. Много рассказывать придется. И про фонды, и про то, как ты так облажался, что дошло до уголовного дела.
— Нет, — башкой мотает. — Ничего не докажешь.
Молчу.
— Блефуешь, — бросает Батуров. — Вам меня невыгодно подставлять. Бизнес же хотите отжать. А если против меня начнется уголовной дело, то все затянется и…
— Заберем по кускам.
— Как?
— Твоя родня, что угодно подпишет.
— Нет, они…
— Уже тебя сливают.
Здесь и правда блефую.
— Кто? — сжимает челюсти Батуров. — Вадим?
Его братец-игрок.
— Ты думаешь, ко мне пришел только один? — скалюсь.
И это выбивает Батурова. Сильно. Он будто из реальности выпадает. Лихорадочно прикидывает, кого винить. Кто мог его подставить в первую очередь.
— Ты бы лучше так про чистосердечное признание беспокоился.
— Какое еще, — сглатывает. — Признание?
— Такое, которое твои люди в полиции сейчас дают.
А тут уже правда.
