Леший в погонах

Но Буторин уже подхватил с земли автомат Егора и повернул его в сторону угрюмого конвоира. Лошадь рывком протащила телегу вперед, и теперь она не закрывала противника. Короткой очередью Буторин свалил врага, поднявшего автомат, опередив его на долю секунды. И в ту же секунду оперативник упал на землю и откатился вправо. Белобрысый сорвал с шеи автомат и отбежал в сторону, чтобы лошадь и телега не мешали ему видеть врага. Но Буторин предвидел этот его маневр и откатился дальше, продолжая прикрываться телегой. И он очень хорошо видел ноги белобрысого за телегой.

Только ноги!

Длинная очередь по ногам – и Буторин увидел, как три пули, разрывая кожу сапог, попали в ноги националиста. Тот вскрикнул и упал на землю. Падая, он попытался навести автомат на пленника, но острая боль не позволила ему быстро двигаться. Второй очередью Буторин добил белобрысого и вскочил. Егор лежал, судорожно дыша. Он был без сознания от болевого шока, и Буторин двумя пулями прекратил его мучения.

Все, теперь следует поторопиться! Он поймал лошадь, успокоил ее и потянул назад, к трупам среди деревьев. Лошадь фыркала, сопротивлялась, но вскоре послушно подала телегу назад.

Буторин быстро одно за другим свалил в телегу все три тела, подобрал оружие и, стегнув животное, погнал его в сторону балки. «Спрятать тела, а потом через лес уехать на телеге, запряженной лошадью, как можно дальше. Лошадь – не машина, ей бензин не нужен. Надо будет – распрягу, брошу телегу и поеду дальше верхом. Быстрее и проходимость выше», – решил Буторин, подстегивая животное.

Озноб начал проходить только тогда, когда Сосновскому и Боэру налили шнапса. Солдаты относились к незнакомым офицерам доброжелательно, а вот гауптман, который появился через пятнадцать минут, насторожился.

Даже документы, которые ему предъявили выловленные из реки люди, не успокоили офицера. Впрочем, ни Боэр, ни Сосновский не возражали. Тепло стало расползаться по телу, а разогретая на огне тушенка с кончика ножа добавила сил.

Все закончилось, думал Боэр, так же пытался думать и Сосновский. Но это могло закончиться для майора Штибера, чьими документами он воспользовался, а для майора Сосновского все только начинается. Надо войти в доверие не только к гестаповцу, которого он спас, но и к остальным.

И выполнить задание, найти чертов архив. Да, это был еще тот заплыв, вспомнил Сосновский. Он погрузил Боэра на плотик, который заливало водой, и немец сразу промок. Да и сам Сосновский, который тащил плот через камыши, был несколько часов в воде. Осторожно пробираясь вдоль берега, он дождался темноты и только потом поплыл с плотом быстрее. А сколько стоило нервов заставить Боэра не стонать и не дрожать так, что волны шли по воде.