Среди деревьев он увидел лошадь, запряженную в телегу. Вожжи волочились по траве, и лошадь зацепилась ими за корявый старый пень и теперь никак не могла освободиться. Людей не было, да и глупо было бы представить себе человека, который сознательно направил телегу в эту глушь. Ладно, разберемся, сказал он сам себе и, обойдя заросли, двинулся к дороге. То, что оперативник там увидел, нисколько его не удивило. На дороге и дальше в поле стояли две телеги. Колесо одной соскочило с оси, постромки обрезаны. Возле второй телеги лежал труп лошади. Чуть ближе – трупы людей: двух мужчин и одной женщины.
Трава еще не поднялась возле дороги, и были хорошо видны следы военной техники. Скорее всего, это немецкий колесно-гусеничный бронетранспортер. Вот и объяснение. Жуткая расправа. Бессмысленная и жестокая. И та лошадь, что стояла в лесу и не могла освободиться, видимо, испугалась стрельбы, рева мотора и убежала, когда убитый хозяин отпустил вожжи.
Когда он появился на полянке, ведя под уздцы лошадь, когда Катя увидела телегу, она испугалась и обрадовалась одновременно. Коган рассказал ей о том, что увидел, не упоминая о трупах людей, а потом принялся осматривать содержимое телеги.
Толстый слой соломы позволял везти раненую с относительным комфортом. Правда, телегу обычно трясет на неровностях дороги, все-таки это вам не рессорный дилижанс. Но все же можно двигаться быстрее. Сколько еще Коган смог бы нести Катю на руках, было неизвестно. Может быть, еще день или два. И то вряд ли.
Старый овчинный полушубок, ватник солдатского образца без воротника, два мешка с одеждой – вот и все пожитки. Коган перебрал вещи в мешках и нашел там старую, но чистую одежду.
Мужскую и женскую. Юбки, кофты, рубахи, порты деревенского покроя, отстиранное мужское нижнее белье. Увы, еды в телеге не было, но теперь можно было надеяться и на запасы самого Когана, с которыми они доберутся до деревеньки Ольхово.
– Лошадка, – нежно произнесла Катя, когда Коган поднял ее на руки и понес к телеге. Девушка провела рукой по лошадиной морде, погладила ее между глаз. – Убежала у хозяина, бедненькая. Мы будем о тебе заботиться, давать тебе пастись. А ты нас вези, милая!
Обнаружив под телегой ведро, привешенное на крюк, Коган напоил лошадь.
Дать ей попастись, видимо, не обязательно. В лесу, когда она запуталась вожжами, трава была под ногами лошади, и она наверняка паслась. Значит, можно трогаться. Он погладил лошадь по голове, по шее, прошептал несколько ласковых слов, а потом дернул вожжи. Лошадь послушно пошла. Коган выбирал путь в объезд густых участков леса. Теперь ему усталость не грозила, и главным было не травмировать Катю, не дать открыться ее ране, не дать возобновиться кровотечению.
3
0
