Леший в погонах

Женщины, обвесившись узлами, сделанными из одеял и платков, тащили за руки детей, некоторых несли на руках партизаны Боткевича. Будан убежал вперед, чтобы проверить дорожку через топь, посмотреть, не подоспели ли враги с этой стороны. Убедившись, что небольшая колонна потянулась в лесную чащу в сторону болот, Иван пошел следом, часто останавливаясь и прислушиваясь к шуму боя. На поляне уже не оставалось никого. Все, кто мог держать оружие, ушли навстречу атакующим.

Партизан было вдвое меньше, чем атаковавших их националистов. Бойцы сдерживали врага, сколько могли. Надо было дать возможность подальше уйти женщинам.

И когда, раненный в грудь, упал Матвей Захарович, Павло потащил его в заросли папоротника, подальше от места боя. Там он стал укладывать на грудь сделанные на скорую руку тампоны из марли и ваты, а командир, захлебываясь кровью, сплевывая кровавую пену, шептал ему, хватая за лацкан старого пиджака:

– Это не УПА, не украинцы… Павло, ты скажи потом, что поляки это…

Павло, лежа рядом с командиром в папоротнике, смотрел, как по поляне прошли польские солдаты, как один из офицеров, судя по его форме, но без знаков различия, стал призывно махать рукой и звать кого-то.

Несколько поляков столпились возле трофейной немецкой машины, а потом принялись старательно ее осматривать, выбрасывая все из багажника, задирая чехлы сидений, шаря руками за приборной доской. А ведь они что-то ищут в этой машине. Не зря они сюда пришли…

– Тихо, командир, тихо, – прошептал Павло, еле шевеля губами. – Они скоро уйдут, и я вас вытащу… Только тихо… Это аковцы. Им все равно, с кем воевать. На кого Англия укажет, с тем и будут воевать.

Через два часа, собрав оружие и своих убитых и раненых, поляки убрались из леса.

Несколько солдат остались. Они обходили лагерь и бросали гранаты в пустые землянки. Павло с болью смотрел, как разлетаются бревенчатые крыши, как летит вверх дерн и земля, как горит все, что с таким упорством и любовью создавалось людьми в этом лесу. Это был их дом, а теперь его уничтожали те, за чью свободу шла воевать Красная армия, с чьей земли шла изгонять коричневую чуму нацизма. «Нет, не союзники они нам, а лютые враги», – думал Павло, прислушиваясь к хриплому неровному дыханию раненого командира.

Глава 5

Стрельба раздавалась справа и слева, но на удалении километра или чуть больше. Впереди в чистом поле дымилась воронка и чернело одинокое обугленное дерево. Признаков обустроенной передовой линии обороны не было. Ни окопов, ни огневых позиций позади первой линии. Слева небольшая балка уходила на запад, в сторону немецких позиций, если они там были. Наверное, были, но на каком расстоянии, ответить не мог никто. Сосновский перевел бинокль вправо на лесочек. Много поваленных стволов.