Леший в погонах

 – Вдруг ты меня не заметил и случайно пришел сюда, штаны снимать начал бы.

– Заметил, заметил! – прошипел Сосновский. – Ты чего так рискуешь? А если засекут?

– Слабаки они, – снисходительно заметил Буторин. – По лесу идут как слоны в посудной лавке. Ты давай, докладывай! Что я должен передать Максиму?

– Слушай, Витя, внимательно, – зашептал Сосновский. – Адрес Мотыля у них был. Тот явно работал на гестапо. Они его утром на рассвете кончили. Я ничего не смог сделать. Старший среди солдат гестаповец, помощник бывшего начальника местного гестапо Альбрехта.

– Про архив знает? – нетерпеливо спросил Буторин.

– Он рвется к линии фронта, – проворчал Сосновский. – Служака! Мог бы и раньше драпануть, тогда успел бы. Про архив или не знает, или знает, что тот благополучно вывезен. У них рация была с собой, но батарея села. Они ее закопали и теперь без связи.

– Ого, значит, у гестаповца была связь со своими?

– В том все и дело. Если бы архив затерялся здесь, его бы точно оставили искать!

– Резонно, – согласился Буторин. – Ты что решил? Твое мнение: брать их?

– А черт его знает! – проворчал Сосновский, вытягивая шею и глядя в сторону оврага – не идет ли кто.

– Можно и не вдвоем. Со мной еще пятеро с Зотовым и с рацией. Так что спеленаем всех, если надо. Но только Шелестов информацию получил от Платова. Если коротко, то архив и правда утерян, но только на еще не освобожденной пока нами территории. Где-то гестапо попало под бомбежку, а где – видать, не знают, в лесах кто только не лазит. И оуновцы, и белорусские националисты, и даже аковцы ищут. Видать, и до лондонской агентуры дошла информация об утерянном архиве.

– Серьезно? – Сосновский даже обернулся и вытаращил на Буторина глаза. – Слушай, тогда это же все меняет! Если у Боэра была связь, он все знает и через него можно выйти на след архива, узнаем хоть, в каком районе его искать. Это же подарок, Витя! Надо мне с ними идти через линию фронта, там узнаю координаты, а потом вперед и с песней!"

"– Ишь, ты! Эмоции все у тебя, эмоции! Доложу, решение примут. А ты пока не рискуй. Ну, и до кустов почаще ходи, может, понадобишься. Ты в доверие к этому Боэру втерся?

– Гестаповцы до конца никому не верят, – хмыкнул Сосновский.

– Не перегни палку, – строго сказал Буторин. – Документики у тебя липовые. Любой сослуживец настоящего майора Штибера тебя под расстрел подведет.

– Постараюсь не доводить дело до проверки. Все, Витя, уползай, кажется, за меня начали волноваться…

Шелестов стоял у окна, глядя на неосвещенные ночные улицы городка.