Леший в погонах

Опасно сразу нескольким появляться на открытой местности.

– Да, солдат, ты прав, – кивнул Сосновский. – Эти кустики – не очень надежная защита от чужих глаз.

И тут Михаил заметил что-то необычное. Точнее, неправильное. Он нахмурился и снова стал осматриваться. Так и есть, кустики, покачивающиеся на ветерке, клонились на легких порывах ветра в одну сторону, но вон вершина того пышного куста двигалась в этот момент в противоположном направлении. Что это? Кто-то их выследил? Нет, тогда незачем трогать куст, да еще выделывать им такие… Черт, да это же кто-то подает знак! Уж не мне ли? Ведь за домом Мотыля наблюдал Виктор.

Если это он идет за нами, то остается только восхищаться его мастерством. И куст, за которым он прячется, как раз с подветренной стороны. Значит, запахи и звуки из нашего лагеря до него могут доноситься, а шум от его движения до нас не очень. И ветерок кстати! А если это не Буторин, а смершевцы из другой части? Или милиция? Или другие «окруженцы», то это многое меняет. Если нас возьмут оперативники, то операция провалится, а если другие немцы, то придется как-то от них избавляться. Таким количеством через линию фронта не прорваться. Семеро – и то уже многовато.

Когда к краю овражка, низко пригибаясь, вернулся Боэр, Сосновский многозначительно развел руками и тоже, со всеми мерами предосторожности, отправился за кустарник. Он старался идти не спеша, чтобы не провоцировать и не пугать человека, который прятался там впереди. Гарантии, что это был именно Буторин, все же не было. Сейчас оперативнику пришлось выполнять несколько условий. Не выдать своего волнения «временным друзьям», не дать им заподозрить, что кто-то наблюдает за лагерем.

Ну, и не напугать того, к кому он сейчас шел, не показать своей агрессии. Увы, на войне чаще сразу стреляют на поражение, если есть опасность.

Еще несколько шагов, решил для себя Сосновский, осторожно пробираясь между кустами «гусиным шагом». Он оглянулся по сторонам, как бы стараясь понять, не видно ли его со стороны оврага. Не солидно, если майор вермахта будет восседать на глазах солдат без штанов. Один из немцев, находящихся в боевом охранении, тут же отвел глаза, когда его взгляд встретился с взглядом Сосновского.

«Молодец», – мысленно похвалил его оперативник и чуть передвинулся в сторону, где его почти полностью скрывал куст.

Прошло почти две минуты напряженного ожидания, когда Сосновский весь обратился в слух, пытаясь уловить хоть какой-то шорох за своей спиной. И тем не менее долгожданный голос все равно прозвучал неожиданно.

– Михаил, как ты? – спросил своим грубоватым голосом Буторин.

– Черт, ты чего молчал так долго! – тихо возмутился Сосновский. – Не узнал, что ли?

– Смущать не хотел, – съехидничал Буторин.