Леший в погонах

Рассказал, как с горсткой солдат прикрывал отход батальона, как их накрыло минами, как все вокруг горело. И как он пришел в себя в канаве с водой. Изорванный в клочья и обгоревший мундир пришлось снять. С собой он забрал документы и оружие. Одеждой он разжился в деревне, а Боэра с солдатами встретил случайно. Точнее, это они его встретили, когда он хотел убить хозяина дома, который отказывал ему в крове и еде. Впрочем, Боэр его все равно убил, прежде чем уйти в лес."

"Если оберст сейчас начнет связываться с командованием и выяснять, где находился батальон майора Штибера в момент наступления русских, ему всё подтвердят, как подтвердят и то, что Штибер погиб или пропал без вести во время отступления.

Правда, на это уйдет очень много времени. Скорее всего, Сосновского отправят в штаб армии, чтобы его судьбу решало его же командование. Ну а там в два счета раскусят самозванца. Это точно. Это только на обгорелой фотографии видно очертание одной скулы, уха, половины подбородка и светлые волосы Штибера. Впрочем, все это вполне совпадало с обликом сидевшего перед оберстом человека. Но оперативники НКВД как раз на это частичное сходство и рассчитывали, когда принесли эти документы убитого немецкого майора. И когда допрос начал касаться деталей, Сосновский строго и неприязненно перебил оберста.

– Послушайте, я уважаю ваше звание и ваш возраст, но не нужно устраивать мне здесь проверок и ловить меня на словах. Я боевой офицер, я не первый год в окопах и на Восточном фронте! Отправьте меня в штаб, и пусть мной занимается мое командование. Мое желание очень простое – вернуться в свою часть и взять в руки оружие.

Все, господин оберст! И закончим на этом!

– Я прошу вас не забываться, господин майор! – оберст подскочил на стуле и стукнул кулаком по столу.

Сосновский тут же резко поднялся и выпятил челюсть, изображая гнев. Впрочем, свою горячность он быстро унял. И более миролюбиво, но все так же твердо сказал:

– Прошу меня простить, господин оберст, я не хотел вас оскорбить. Но и вы меня поймите. Я пережил черт знает что, во мне горит желание сражаться, а мне не верят, меня проверяют. Проверить очень легко, отправив меня в часть и не засыпая меня здесь вопросами, задавая мне такие вопросы, ответы на которые вы все равно проверить не сможете.

Оберст опустил голову, пошевелил губами, будто разговаривал сам с собой или ругался. Но тут Сосновский понял, что немец позвал кого-то из-за занавески. К его изумлению, оттуда, прихрамывая, вышел оберштурмфюрер Боэр. Гестаповец немного виновато посмотрел на Сосновского, потом повернулся к оберсту и заговорил довольно резко, учитывая разницу в званиях.

– Я же вам говорил, убеждал вас.