Месть подана, босс!

Тяжёлое частое дыхание вырывается прямиком из них, опаляя кожу моего лица. Я горю под Давидом, извиваясь, и подаюсь бёдрами навстречу его резким толчкам. Оргазм зарождается внизу живота и горячим комком быстро спускается, концентрируясь на ритмичных сокращениях лона. Ещё немного, и я точно разобьюсь на мелкие осколки яркого удовольствия. Давид будто слышит мои мысли и ускоряется. Хочется задержать подступающий экстаз ещё немного, но не получается… Тело выгибается дугой, а бёдра распахивается ещё шире, вбирая в себя мужчину, двигающегося на предельной скорости.

Продлевающего моё удовольствие.

– Дави-и-иид…

Босс довольно стонет и сжимает губы, дыхание рваное и частое. Он наклоняется и нежно целует меня в губы перед тем, как спросить:

– Ты хорошо кончила, Бэмби?

Я стараюсь перевести дыхание и согласно киваю.

– Теперь я тебя замучаю, Оленёнок. Потому что я только разогрелся. Даю тебе пять минут на отдых…

Давид выходит из моего лона и перекатывается на спину, притягивая меня к себе. Я перекидываю ногу через его тело, чувствуя внутренней поверхностью бедра его эрегированный член, влажный от моей смазки.

Давид прижимает меня к своей груди. Разгорячённой, мокрой от пота. Сердце бешено колотится, прислушиваюсь к его биению и замираю. Давид отстраняется и пристально вглядывается мне в глаза.

– Может быть, всё-таки скажешь мне, как мне на голову свалилось такое чудо, как ты?

Глава 42. Ксения

Я замираю в кольце рук Давида. Сейчас мне так хорошо, как не было никогда раньше. Но после слов Маркова я начинаю чувствовать себя гнусной обманщицей, втёршейся к нему в доверие. Хочется спрятать своё лицо с полыхнувшими щеками и забыть обо всём на свете.

Я позволила себе расслабиться и не думать о причине, по которой я появилась рядом с ним. Потому что чем больше времени я провожу рядом с Давидом, тем меньше мне хочется мстить. И он совсем не похож на звёздного выскочку и злобного придурка, которым мне его описала Анюта. Конечно, у Давида есть свои странности, но они такие милые и безобидные. Неужели он может быть таким гадким, каким предстал в моём воображении после слов Анюты?..

Я пытаюсь приникнуть к Давиду, но он не даёт, обхватывает лицо ладонями.

– Что опять, Оленёнок? Застыла и будто собираешься бежать, куда глаза глядят. Что случилось?

– Ничего, Давид… Просто это неправильно.

Я прикусываю губу, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь беспричинно. Потому что сердце щемит. Давид кажется мне особо искренним сейчас. Расслабленным и полностью открытым. Спрашивай – не хочу.

– Что именно неправильно? Что у нас крышеносносный секс, и нас тянет друг к другу? Представь себе, такое случается. Я этому несказанно рад.