2
0Сердце то замирало, то пускалось вскачь. Из салона автомобиля я вылезла на трясущихся ногах и с робостью толкнула витую калитку возле двухэтажного дома. Того самого, о котором рассказывал Давид. На моё счастье он ещё не успел завести себе злую собаку, поэтому по просторному двору я прошла без приключений. Я осторожно постучала кулачком в наружную входную дверь и вошла внутрь. Посередине холла стоял Давид, сложив руки под грудью.
– Что за срочность, Ксения?
Я поставила сумку на пол и вытащила из неё злополучные бумаги.
– Извини, Давид. Вот то, что я фотографировала.
Я протянула Давиду сложенные листы бумаги. Он едва пробежался по ним взглядом и отбросил в сторону.
– Ты, конечно, молодец. Такое похвальное рвение всё исправить, – холодно улыбнулся Давид, – но могла бы не стараться. Я нарочно оставил на виду эти бумаги.
– Давид, я…
– Помолчи, Ксюша. Я до последнего момента не верил, что ты замешана в этом. Но факты говорят сами за себя. Я разочарован. А вот за этим могла бы и не гнаться, – усмехнулся Давид, – там ни одной правдивой цифры. Утка…
– Утка? – переспросила я.
– Что? – изумился Давид. – Машину стукнула? Ты кем себя возомнила? Матой-Хари и героиней Форсажа в одном лице? Что ты творишь, Ксюша?
Давид шагнул ко мне, встряхнув за плечи. Малахитовые глаза полыхали негодованием.
– Повтори мне ещё раз, что ты сделала?
Я вытерла слезу, выбежавшую из уголка глаза. Меня всё ещё трясло от адреналина, бушевавшего в крови.
– Я резко затормозила. И пока разбирались с дорожной аварией, я вытащила бумаги у Нестерова из портфеля. Он не успел ничего изучить вчера.
– Ты понимаешь, какая ты дурочка? Ты же могла пострадать сама. И не только ты!
Давид порывисто обнял меня, прижав к груди. Мне очень сильно хотелось обнять его в ответ, но теперь я понимала, что просто не имею на это права. Этот мужчина слишком хорош для такой дурынды вроде меня. Давид разжал объятия и отошёл, принялся ходить рядом, поглядывая на меня.
– Я сразу понял, что здесь что-то не чисто. С первого же дня.
