2
0
– Совершенно несуразные цифры! – Будякин обрел дар речи. – Я понимаю двадцать тысяч зеленых, это примерно семьсот тысяч рублей. По-моему, более чем достаточно.
– Семьсот тысяч – это гонорар моим аналитикам. – Горелов оставался хладнокровен. – Откровенно говоря, меня удивляет ваша, так сказать, экономность. За два месяца депутатства вы спокойно вернете эти двести тысяч, а потом будете получать уже чистую прибыль.
– А с чего вы, Валерий Иваныч, решили, что у меня есть такие деньги?
– Вы спросили, сколько это будет стоить, я назвал, – в голосе Горелова чувствовалось плохо скрываемое раздражение, – а ваши финансы меня не касаются. Если вы за два месяца сделаетесь любимцем народа, истратив всего двадцать тысяч долларов, я вам в ноги поклонюсь и столько же заплачу за науку. Если любимцем не сделаетесь, вас сожрут с потрохами, и тогда за вас никто ломаного гроша не даст.
– Только не надо меня пугать! – Раздражение Будякина выплеснуло наружу.
– Предостерегаю, всего лишь предостерегаю, – Горелов успокоился. – Как только начнете набирать очки, враги выплеснут весь накопленный компромат. Вы к этому готовы? И у губернатора, и у мэра есть рычаги воздействия на милицию и прокуратуру, чтобы потребовать от них разбирательства. И если вы не получите депутатскую неприкосновенность, вам придется срочно удирать, иначе засудят и посадят.
– Мне нечего бояться, я чист перед законом. – Будякин постарался, чтобы эти слова прозвучали убедительно.
– Все чисты вплоть до решения суда, – кивнул Горелов. – Я просто знаю, сколько стоит получить в аренду участок городской земли под бензоколонку, мини-рынок или автостоянку. И не я один. Так что неприятности непременно начнутся. А, может, ну её на хрен, эту Думу? Может, лучше поехать в какой-нибудь Уругвай, где вас никто не знает, открыть бакалейную лавку, а? Деньги можно перегнать в офшорный банк на Каймановы острова. Если хотите, посодействую. Всего двадцать процентов комиссионных за всю операцию и полная конфиденциальность.
– Острова где-то там, а кайманы уже здесь, – мрачно хмыкнул Будякин. Один сидит напротив и зубы скалит. А сам отчего лавочку в Уругвае не завел до сих пор. Небось, деньжат тоже хватает?
– По-уругвайски ни аза не разумею, скучно будет. А, главное, люблю я эту игру в социальные технологии.
– Вот и я люблю свою игру. – Будякин поправил на столе перед собой письменный прибор, перекидной календарь и раскрытый ежедневник. – А ты, Валера, гарантируешь стопроцентное попадание?
– Если уж мы перешли к столь братским отношениям, Сеня, и полностью доверяем друг другу, – Горелов подержал паузу, – триста тысяч – и ты в дамках. Или в Думке.
– По рукам, – Будякин поднялся и перегнулся через письменный стол, протягивая руку.
