Мертвое море

Но как только узнавали, кто он и для чего работает в тюрьме, отношения резко менялись на строго противоположные. Даже полностью невиновные и оправданные люди сразу же начинали относиться к палачу как к опасному врагу, ядовитому скорпиону или как к жуткому осьминогу. И руки никто не подавал больше.

Редкие исключения из этого правила можно было пересчитать по пальцам одной руки. Так что когда в седьмую камеру посадили молодого парня, оказавшегося еще и художником, Нестор отвел душу, стараясь угодить и порадовать временного сидельца. А уж когда тот не стал заморачиваться главной профессией Брайка, то сразу перешел в крайне малочисленную категорию друзей.

В остальном жизнь штатного княжеского палача оставалась полна сложностей, иезуитского коварства и политического непостоянства. Особенно в последнее время ему приходилось нелегко. Приходилось выкручиваться сразу между трех огней, стараясь не навлечь на себя гнев нескольких столпов Рассветного княжества.

А все началось с личного приказа княгини: содержать в изоляции от внешнего мира новую арестантку. Красотку доставили в тюрьму сонной и голой, а одежды, явно обысканные – отдельно. Кто она такая, Нестор не знал, и только позже, тщательно просеивая разные слухи и сплетни понял: Сюзанна – фаворитка князя. И скорей всего получила опалу не по воле высшего правителя. Правда, и сама она об этом кричала постоянно, требуя немедленно сообщить о ней покровителю.

Другое дело, мало ли этих фавориток вокруг первого мужчины княжества? Да и он сам ни словом, ни действием не пытался инициировать поиски своей временной пассии. Из чего делался вывод: либо он сам попросил ее убрать, либо ему было глубоко наплевать на очередную любовницу. Таких случаев хватало, тем более при общей фривольности и вольном поведении высшего общества.

Ситуацию усугубило личное распоряжение главного жандарма княжества. Тот однозначно потребовал «опустить» рыжую арестантку, подложив ее под кого угодно. Еще лучше, замарать руки девушки кровью, подтолкнув ее на крайние меры, вплоть до убийства сокамерника. Что тоже имело примеры в истории, достаточно было довести гордую девушку жестоким отношением до пределу ее психической вменяемости."

"Для этого Сюзанну перевели в четвертую камеру, к отступнику. Но тот мужик оказался жидковат по всем статьям. Слишком правильным, честным и удивительно привередливым выглядел он в плане личностных отношений. А скорей всего, если говорить честно, наверняка он являлся полным импотентом. Потому что любой мужчина, находясь рядом с такой красоткой, не утерпел бы от поползновений на интимную близость.

Двое суток парочка просто занималась болтологией, да по очереди спали на одной кровати. Досадующий Сток-Лир распорядился:

– Переводи ее обратно.