4
0Это меня уже возмутило:
– Когда?! И каким образом?! Меня толком обстоятельства не отпускали, а потом и княгиня лишила должного маневра. Ну и напоследок неудачно с десятником встретился. Минута буквально меня от полной свободы отделяла. Или ты думаешь, что мне больше делать нечего, как под домашним арестом рассиживаться?
– А не надо было долго возле стола засиживаться и сплетни разные выслушивать! – последовал очередной укор со стороны девушки."
"Наши пререкания оборвала доставка заказанного для меня ужина. Посланный в харчевню жандарм заявился в сопровождении служки и местного, уже знакомого мне по виду охранника. Последний присматривал за передачей блюд и напитков, ворча при этом с явным недовольством:
– Да это не тюрьма какая-то получается, а вертеп! Лишь пьяных музыкантов не хватает…
Только и оставалось, что его утешить:
– Да уж, нелегко нам тут приходится! Но ты не расстраивайся, потому что с меня причитается тебе солидная премия.
– И где она? – сразу оживился разжалованный некогда следователь.
– Как только с утра пожалует тот самый посетитель, что меня искал, проводи его ко мне. Не обижу!
– А если не придет?
– Тогда сам его поищи. Или пошли кого-то на его поиски. Только сразу ему и скажите, мол, ждет тебя не дождется генералиссимус Македонский. Поверь, он сразу примчится, а ты – вдвойне заработаешь.
Уходя, охранник выглядел не в пример более заинтересованным. Ну а я, обернувшись к своей сокамернице, с вожделением потер ладони и с этаким звериным рычанием проговорил:
– Ну-с! Приступим-с! – и уже в который раз был превратно понят:
– Не смей ко мне приближаться! Я кричать буду!
– У-у-у, ты какая! – не стал я скрывать своего возмущения. – Сама все съесть вознамерилась?! – после чего шагнул к столу и уселся на стул. – Тем более что это мне угощение доставлено и по моему заказу.
Глядя, с каким усердием и рвением я набросился на обильную трапезу, Сюзанна не удержалась от ехидных комментариев:
– Глазам не верю, ты ведь только что вернулся с ужина?.. А у княгини кормят как на убой, оттуда еще никто голодным не уходил. Или ты вознамерился лопнуть от чрезмерного чревоугодия?
Кое-как прожевав и запив кальвадосом, я выдал расхожую истину:
– Как мужчина ест, так и работает! Так и любит! – Ну и заметил, что красотка чуть ли слюной не давится, но к пище не прикасается. – Да ты сама не стесняйся-то, угощайся всем, чего душа пожелает! За все уплачено, гуляем.
– Ага, уплачено, – присматривалась она ко мне с явным недоверием. – Все вы одинаковые! Вначале угощаете, все, что угодно, обещаете, а потом расплачиваться требуете.
На такие обвинения я лишь руками махнул да глаза закатил. Мол, это у вас, дур этаких, одно лишь на уме.
