4
0– Ваше сиятельство всегда окружают самые лучшие, самые доблестные и самые верные!
– Отвечай конкретно! – Местная правительница щедро плеснула в голос льда и металла: – По каким признакам ты определил талант этого драчуна?
– Хе-хе! – делал вид Саградо, что он весьма недалекий и придурковатый солдафон. – Прошу, ваше сиятельство, меня простить за казарменный юмор, но только художник, чтобы не поломать свои руки, станет драться ногами.
Эти выводы неожиданно рассмешили княгиню, и она несколько скептически рассмеялась. Ей тут же вторили самые рьяные прихлебатели. Но они моментально застыли на полувздохе, когда последовал следующий вопрос:
– И ты, Келлинг, готов поручиться за гайчо, пустившего тебе кровь?
Прежде чем ответить, офицер покосился на меня. Но я ему утвердительно кивнул, еще и большой палец показывая. Мол, не дрейфь, ручайся. Тот и заверил:
– Всенепременно! Что угодно нарисует! Хоть… хоть… – Он забегал глазами по всему залу, пытаясь предложить предмет натуры для образца, и опять покосился на меня.
Пришлось его выручать, и хорошо, что я приготовился заранее. В накладном кармане рубашки имелся у меня фломастер, носимый еще с Земли и применяемый мною в последний раз в подземельях мира Черепаха. Вот этим фломастером я и рисовал уже прямо на скатерти стола, отодвигая мешающие блюда. А что можно нарисовать, чтобы никого не обидеть? Потому как хотелось изобразить изящный профиль самой княгини, но как она воспримет свое изображение на пошлой скатерти?
Вот и стал быстро чиркать страшную морду чудовища, отдаленно напоминающую монстра из кинофильма «Чужой». Потому что я добавил к тому изображению еще кучу ужасных и устрашающих деталей, кои я высмотрел, скитаясь по разным мирам. И ведь великолепно получилось! Даже мне понравилось и стало немножко страшно. Слишком уж натуралистичная морда получилась, того и гляди зарычит и рвать ринется всех подряд.
Повезло больше всех нашим соседям по столу: они замерли, свободно наблюдая за рождающимся рисунком. Иным видно не было, но часть самых шустрых и пройдошных уже через пару минут обступили нас со всех сторон. А когда я завершил творить и под общий вздох ужаса откинулся на спинку стула, к нам и сама княгиня пожаловала, довольно грубо лупя своим веером не желающих расступаться подданных.
Еще и прикрикнула на кое-кого из особо нерасторопных:"
"– На каторге сгною! Вообще обнаглели, сволочи?! – После этого ей сразу создали проход. Но когда она замерла над моим плечом, присмотрелась хорошенько, то непроизвольно вздрогнула: – Кошмар-то какой! И где ты только видел такое чудовище?
– Это меня маэстро научил, – пришлось отвечать, – а он сам с какой-то древней гравюры изображение запомнил.
