4
0"
"Но хозяйка банкета, весьма осторожно употреблявшая алкоголь, не только хищно присматривала за своими гостями и придворными. Уж неведомо какими жестами или взглядами она призывала к себе своих фрейлин, и у нее постоянно за спиной толпились две или три наушницы, что-то постоянно докладывая, рассказывая и поясняя. Отметилась и моя провожатая, после чего пристальный взгляд словно физически стал топтаться по мне.
Я еще до того успел рассмотреть княгиню, благо что удобное место позволяло сделать это, не выкручивая голову сильно в сторону. Вполне милая, даже красивая женщина лет под тридцать, с приятными окружностями на холеном теле, величественной осанкой и с роскошной прической, которую венчала великолепная тиара. И все так органично на ней смотрелось, в меру и с несомненным вкусом.
Так что когда она меня стала проедать взглядом, я постарался сидеть ровно, пить аккуратно, улыбаться сдержанно и вытираться салфеткой с некоторой утонченностью. Ну и общался со своим новым другом тепло и радостно. Уж очень не хотелось на каторгу. А поди узнай, что творится в голове у людей, испорченных властью? Плюнет на прежние намерения проверить мои умения да и отправит невинного человека на страшенные мытарства. То есть вроде как не обращал внимания на княгиню и вел себя вполне естественно.
Зато задергался несколько нервно Келлинг, стараясь мне, не раскрывая рта, объяснить причину:
– Как-то нехорошо она на нас смотрит… Что делать будем?
– Что, что… – ничего больше не оставалось, как посоветовать: – Встань, да и рявкни тост за здоровье владычицы, и заодно поблагодари за прекрасную оказию познакомиться с таким великим художником, как я. Пусть хозяйка застолья вспомнит, что я ей не враг и был приглашен не как драчун и грубиян, а как талантливый живописец.
Офицер тут же подхватил свой кубок, вскочил на ноги и легко привлек к себе всеобщее внимание своим командирским голосом:
– За ее сиятельство! За здоровье нашей благодетельницы княгини! За уникальный ум нашей правительницы! За ее поощрение талантов и за умение отыскать самых лучших живописцев нашего мира! Виват!
Пока он пил, княгиня благосклонно улыбнулась, коснулась губками своего бокала и вдруг спросила:
– Келлинг, а с чего это ты взял, что твой несостоявшийся убийца – лучший живописец?
Вот тогда и стало понятно по враз наступившей тишине за столом, что слово хозяйки застолья здесь звучит веско и к нему прислушиваются с вожделением. Скорей всего она и говорит редко, а потому начавшемуся диалогу трепетно внимали все, кроме ушедших танцевать.
– Иначе и быть не может! – заверил моряк, так и продолживший стоять.
