6
0Теперь, когда Правдоруб начал обретать реальные черты, превращаться из мифического существа в существо из плоти и крови, со связями в социуме, знакомствами, любимыми словечками и речевыми приемами, локациями, к слову сказать, весьма к нам близкими, заслуженного эксперта обуял такой ужас, что справиться с ним в одиночку оказалось невозможным.
– Это иррационально, что я могу поделать? – жаловалась Вика, теснее прижимая дремлющего у нее на руках Филю.
Не помогли ни заверения Мняцакяна в абсолютной конфиденциальности операции, ни уверения отеля в надежнейшей системе безопасности.
– Операция не может быть конфиденциальной, если о ней знают пятеро магистранток и вся кафедра отечественной филологии, – твердила Виктория, сидя в ресторане отеля, прямо под камерой видеонаблюдения, на всякий случай поставив на видеосвязь майора Бориса Краснова, которому доверяла больше местных следователей.
– Если бы доверяла, не дала бы интервью телевидению, – хмыкнул Борис. – О чем ты думала вообще? Столько лет в экспертизе и такой косяк. Сиди вот теперь, бойся. И зачем вы привлекли студентов? Вы вообще в своем уме?
Виктория подавила вздох. Как ни странно, понять ее поступок с телевидением было несложно: возвращаться в Ставроподольск после своей первой поездки она точно не планировала, тексты Шляпника ее насторожили сразу, но проводить нормальное расследование в Ставроподольске тетка не собиралась. Но Виктория у нас известный борец за справедливость. Вот теперь и оказалась в двусмысленном положении. Я и сам толком не понимал: верить ей или следствию. Раньше она утверждала, что Шляпник не имеет никакого отношения к Правдорубу, теперь – что эти двое тесно связаны. Следствие же как раньше, так и сейчас стояло на том, что Шляпник и есть Правдоруб. И у следователей начали появляться подтверждения этой уверенности. В общем, косвенное доказательство с камерами, заснявшими Шляпника у дома нотариуса, против косвенных угроз, коему факту тетка придавала какое-то особое, пока неясное мне значение.
Что же касается привлечения студенток, то у Виктории на этот счет тоже было свое мнение:
– Если бы мне было из кого выбирать… – начала она, но майор Краснов не дал ей договорить.
– А тебе не надо выбирать, ты не невеста на смотринах. Вашей Ларьковой позвонил ректор прямо в Испанию и поставил перед фактом: либо ЕЕ кафедра участвует в расследовании, либо кафедра участвует в расследовании, а сама она может оставаться в стране корриды и Сервантеса и наслаждаться красотами природы хоть до морковкиного заговенья. Ларькова стала покладистой, как монашка перед святым причастием, и уже прилетела в Ставроподольск.
Борис продолжал распекать:
– Что ты сразу не сказала про Ларькову? Так, мол, и так: не сумела договориться.
