4
0Да и холодильник говорил о достатке – огромный, двухкамерный «Бош». В моей прежней жизни Михаил купил для нас точно такой же агрегат, а он никогда не приобретал дешевых вещей.
На СВЧ-печке развалилась толстая рыжая кошка, другая, угольно-черная, нагло устроилась на мойке. Директриса включила чайничек «Тефаль», новый и дорогой, как все на этой кухне, и повернулась ко мне:
– Кофе?
Я только подивилась тому, как быстро дама пришла в себя. Лицо приобрело нормальный цвет, губы порозовели, а движения вновь стали четкими и уверенными. Выложив на стол вафельный тортик «Причуда», педагог вздохнула:
– Все равно – не сегодня, так завтра узнали бы про наши взаимоотношения, лучше сама вам расскажу, а то ведь придется ходить по повестке…
Я кивнула.
– Ладно, – еще раз вздохнула директриса. – История эта началась очень давно, когда мы с Костиком учились в одном классе, а директорствовала тут его мать – Анна Федоровна.
В те годы никто не называл Любовь Николаевну Казанцеву по имени-отчеству, и она даже не предполагала, что через почти двадцать лет вернется в родную школу директором.
С Костиком она дружила с детства, вернее с младенчества. Жили вместе в огромной коммунальной квартире. Две комнаты принадлежали Любиной мамочке, две – матери Костика. Отца его Любаша не помнила, он умер вскоре после рождения мальчика, была еще у Константина старшая сестра, но девушка жила отдельно, у мужа, и редко появлялась в отчем доме.
Жили не слишком богато. Анна Федоровна пропадала целыми днями на работе, Любина мать возвращалась с фабрики чуть живая. Особого достатка не было, на отпуск, зимнее пальто и новую обувь копили долгие месяцы, питались скромно, для детей перешивали свои старые вещи… Первое красивое платье Любочке купили в семь лет – это была школьная форма.
Костик рос тихим, улыбчивым, беспроблемным мальчиком. Люба была под стать ему. Вместе шли на занятия, вместе возвращались домой. Люба, чувствуя себя хозяйкой, грела приготовленный мамой обед и кормила Костю. Анна Федоровна варить суп и вертеть котлеты не умела. Зато директриса частенько ходила на всевозможные заседания, забегала в буфет и приносила домой диковинные деликатесы – клюкву в сахарной пудре, зефир, глазированные творожные сырки. Так и жили, никогда не ругаясь и не споря, кому мыть кухню, а кому туалет. Убирал тот, кто был дома, а потом всю квартиру поручили приводить в порядок Любаше. Костик приносил тяжелое – картошку, лук, бутылки с молоком и кефиром…"
"С самого детства их дразнили «жених и невеста». В восьмом классе перестали, все равно они всегда были вместе, и всем надоело дразниться. И у Любы лет с тринадцати не было никаких сомнений: Костик – ее судьба. Что думал по этому поводу Котя, она не знала.
