4
0Окно, несмотря на седьмой этаж, забрано решеткой, спичек нигде не видно, да и посуды тоже. На столе сиротливо стоит эмалированная кружка, на холодильнике поблескивает аккуратный замочек…
Господи, как же ее оставить одну!
Не успела я ничего придумать, как из прихожей донеслось:
– Анна Федоровна, я принесла батончик.
– Яночка пришла, – оповестила старуха.
– Ну и слава богу, – раздалось в ответ, и в комнату вошла женщина лет сорока с пакетом.
Увидев меня, она вздернула брови:
– Кто вы?
– Знакомая Михайловой, а вот бабушка меня за Яну приняла, только я не стала ее разубеждать.
– И правильно, – одобрила женщина, вынимая батон, – все равно не поймет.
Она выдвинула ящик, достала черненькие ручки и ловко надела на штырьки. Плита вновь приобрела нормальный вид.
– С Яной случилась неприятность…
– Господи, что стряслось?
По мере того как женщина узнавала правду, ее лицо вытягивалось.
– Ужас, – повторяла она, – ужас.
Минут пять понадобилось ей, чтобы прийти в себя.
– Я так и думала, что какая-то беда приключилась, – всплеснула она руками под конец: – Яночка такая аккуратная, ни разу деньги не задерживала, а тут не приехала. Хорошо, вас прислала, а то прямо не знаю, что и думать. Кстати, меня Таня зовут.
– Евлампия, – представилась я и спросила: – Вы сиделка?
– Да, разве можно Анну Федоровну одну оставить? Только в булочную на первый этаж спустилась, а она уже вас впустила. Ведь так могут и бандиты заявиться…
– Что с ней?
– Болезнь Альцгеймера, – грустно вздохнула Таня, – страшная вещь, постепенное отмирание личности при отличном физическом состоянии. Вот, глядите.
Анна Федоровна, блаженно щурясь, мешала чай вилкой. Я удрученно молчала. А что тут скажешь? На всякий случай все же поинтересовалась:
– Скажите, здесь не живет Слава?
– Нет, – покачала головой Танечка, – только мы вдвоем.
– Может, вы кого знаете из знакомых Анны Федоровны и Яны с таким именем?
Сиделка опять покачала головой:
– Гости сюда не ходят, я только с Яной и знакома, до меня другая медсестра жила… С таким же редким именем, как и у вас, – Акулина! Знаете, всю жизнь мечтала иметь оригинальное имя, родители-то обозвали Таней. Кто позовет на улице – сразу десять баб оборачиваются…
Я усмехнулась про себя. Радуйся, дурочка, небось никто не дразнил в детстве Фросей Бурлаковой, а эту несчастную медсестру скорей всего в школе звали Акула.
Нет, ни о каком Славе она не слыхивала.
Ощущая горькое разочарование, я принялась пить чай. Что ж, буду утешаться тем, что совершила христианский поступок и предупредила Таню о болезни Яны.
Школа № 2796 стояла в переулочке, между двумя огромными домами сталинской постройки. Внутри просторного здания с воплем носились дети, впрочем, едва заслышав звонок, они моментально разбежались по классам.
