– Вот из-за таких вот… самонадеянных придурков многие люди и относятся к нашим «органам» с различной степенью негатива, от неприязни до ненависти, – зло проговорил Сергей, еще не отошедший от яростного желания удушить подонка. – Из-за таких спесивых и бессердечных ублюдков, которые, почувствовав власть, начинают вести себя как последние мерзавцы, как настоящие скоты, не имеющие в душе ничего человеческого. И, при всем уважении к вам, товарищ бригадный комиссар, этого… козла в моем отряде не будет – при первой же возможности вышвырну его к чертовой матери.
Трофимов тяжело вздохнул и досадливо поморщился: прав лейтенант Иванов, во всем и кругом прав. Эх, как же он вовремя не разглядел в своем помощнике эту гнильцу! Более того, всегда в пример его ставил, а взяв с собой в рейд, старшим в паре назначил… И ведь до войны ну прямо золотой человек был: и сотрудник дельный – исполнительный, инициативный, всегда под рукой, весь из себя правильный такой. Да, получается, правильным он не был, а казался только. И теперь его действительно из отряда убирать нужно – после того, как он себя таким образом проявил, толку уже не будет… Вот только где сейчас замену ему взять?
– Ладно, лейтенант, согласен, в отряде ему не место, и закончим на этом, а теперь давай делом заниматься, – перевел куратор неприятную тему разговора, – ты своими задачами, а я пойду, пожалуй, тоже с пленными побеседую, потому как этого засранца к ним теперь подпускать нельзя, тут ты снова прав, а мой второй помощник в одиночку ох и долго возиться будет.
– Так зачем же такие сложности городить, товарищ бригадный комиссар, – возразил на это Сергей.









