8
0"
"– Ну что сказать, генерал-лейтенант, молодчина ты, и разведчики твои тоже большие молодцы, – оторвавшись от изучения карты, позволил себе некоторую фамильярность Павлов. – На всех, кто участвовал в атаке и добыче карты, готовь представления к наградам и не мелочись – я подпишу. Еще есть, что сказать?
– Есть, товарищ генерал армии. К сожалению, дальше все не так хорошо, как хотелось бы, и больше порадовать особо нечем. Обстановка по всей линии обороны крайне тяжелая. Там, где наши части успели занять оборону в сооружениях Минского укрепрайона – пусть не полностью и не все, но хотя бы половину от общего числа оборонительных сооружений, – там войска оборону держат уверенно и немцам дают хороший отпор.
Вновь встретившись взглядом с Павловым, на этот раз недоумевающим, Филатов грустно пояснил:
– Дивизии дислоцировались в Смоленске и Вязьме, при переброске под Минск тяжелую артиллерию буксировать было нечем, а сами дивизии эшелонами шли только до Минска, оттуда направлялись занимать рубежи обороны в пешем строю – какая уж тут артиллерия, и все остальное, что на себе не унесешь…
– Продолжайте, – угрюмо бросил Павлов, при этом многозначительно посмотрев на своего начштаба, генерал-майора Климовских, а потом и на начальника артиллерии фронта, генерал-лейтенанта Клича.
– То небольшое количество артиллерии, что дивизиям все-таки удалось захватить с собой при переброске под Минск – в основном полковые 76– и 45-миллиметровые противотанковые пушки, которые можно перемещать силами пехоты, а также артиллерия, размещенная на рубежах обороны Минского укрепрайона и в окрестностях города, – не может использоваться с достаточной эффективностью, поскольку имеет место острый недостаток снарядов, а подвоза их из тылов совершенно нет.
Павлов жестом прервал доклад Филатова и снова нашел взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, своего начальника артиллерии, генерал-лейтенанта Клича.
