5
0
Мысленно я посылала Глебу пожелания кишечных колик или еще чего похуже, потому что ничего другого не могла.
Мы так и провели ночь — я на диване, закутавшись в одеяло, Настя — в кухне, обхватив руками голову. Утром в двери повернулся ключ, и на пороге возник Захар, тоже помятый и всклокоченный.
— А вы еще или уже? — спросил он, бросив взгляд в мою сторону.
— Мы до сих пор.
— А Настя где?
— В кухне."
"Он разулся и сразу двинулся туда, хлопнула дверь, и я стала прислушиваться к тому, что происходит в кухне. Но там, кажется, ничего не происходило. Так прошел час, у меня затекла спина, заболел нос, на котором все еще красовалась лангета.
Наконец дверь открылась, и Захар, заглянув ко мне, весело сказал:
— Ты спать будешь или завтракать?
— Там… нормально все? — шепотом спросила я, кивнув в сторону кухни.
— Конечно, — чуть удивился он. — Настя завтрак готовит.
Я чуть с дивана не свалилась. Пока я тут дергаюсь, думая, что происходит, она, значит, блинчики печет, судя по запаху. По запаху! Я вдруг поняла, что чувствую, как из кухни тянет разогретым маслом, и обрадовалась — восстановилось обоняние, это уже полдела.
— Настя, я запах чувствую! — сообщила я, и она, повернувшись, улыбнулась:
— Это же отлично, Стася. Иди умывайся, будем есть, пока горячие.
Я не стала расспрашивать ее ни о чем, мне просто было радостно, что она выглядит не убитой, как ночью, а вполне нормальной. И только к вечеру, уже перед тем, как я собралась ехать в аэропорт, Захар тихо сказал мне, что ночью Настя прислала ему сообщение с единственной фразой: «Прости меня и вернись, ты мне нужен».
Я шла по телетрапу в самолет, который через несколько часов доставит меня в Москву, а еще через сутки я буду уже в Юрмале. А через три дня выйдет первая статья, разоблачающая коррупцию в мэрии моего родного города.
Мама и бабуля уехали в Петропавловск к моему дяде, я позвонила и вкратце объяснила маме, почему это необходимо сделать срочно, перевела денег.
Мама не заставила себя долго уговаривать — они очень испугались, когда к ним в квартиру ввалились полицейские с обыском, перевернули все, угрожали, что меня найдут и непременно посадят.
Словом, мама не очень хотела оставаться в городе…
И напоследок, прежде чем выбросить в урну сим-карту, я совершила еще один звонок. Старые связи иногда пригождаются там, где даже не ожидаешь.
Я не могла оставить Глеба безнаказанным. Но мне было совсем неинтересно, что с ним случится. А в том, что непременно случится, я была уверена — человек, которому я позвонила последним, никогда не бросал слов на ветер.
