5
0
Я увидела, каким отчаянием наполнились глаза Казаковой, но она кивнула и тоже подтвердила:
— Да…
Я вынула из сейфа папку и протянула ее Казаковой, та схватила и обошла стол так, чтобы развалившийся на диване «друг» не смог до нее дотянуться:
— Звони.
— Я человек слова, — сказал он, вынул мобильник и набрал номер. — Это я, — сказал он в трубку. — Все у меня. Нет, даже не видел. В вещах нашел, в гостинице. Да, как договорились. И это… мать не трогайте, она, видно, и в самом деле ничего не знала. Да, ночью прилечу. Все, — он сбросил звонок и посмотрел на Казакову, прижимавшую папку к груди: — Ну, давай.
— Не все. Сим-карту.
— О, забыл совсем, — блондин вынул из смартфона сим-карту и по столу бросил ее Казаковой. Она поймала, крепко сжала в кулаке. — Теперь все? Давай папку.
Во время этого диалога я успела переместиться вдоль своего стола так, чтобы незаметно найти под столешницей кнопку вызова охраны, и нажала ее. Нужно было потянуть всего пару минут, чтобы не дать блондину выйти из кабинета.
— А что, собственно, тут происходит? — спросила я.
"Оба повернулись в мою сторону, словно только заметили, что я тоже здесь.
— Черт… — пробормотал блондин. — Значит, так, мадам. Вы меня не видели, я вас тоже не запомнил — так пойдет? Думаю, вам не нужны проверки по линии Минздрава.
— Вы мне угрожаете? С чего вдруг?
— А с того, что вы тут нелегальные операции по перемене внешности проводите.
Я пожала плечами:
— И доказательства имеются?
— Надо будет — найду, — пообещал он, и в этот момент дверь вылетела от удара, а в кабинет ввалились трое охранников, сразу повалили блондина на пол и заломили руки за спину.
— Все еще хотите мне что-то сказать? — спросила я, обходя стол и поднимая папку, вылетевшую из его рук. — Или лучше расскажете в отделении полиции?
— Какой полиции?! Вы в своем уме?! Отпустите меня! — задергался блондин, и тут внезапно обрела голос Казакова:
— А я на тебя заявление напишу. Причинение тяжкого вреда здоровью. И лицо ты мне изуродовал так, что пластика потребовалась, вон и доктор подтвердит, она ведь меня оперировала.
— Стаська, ты сдурела?! Я тебя и пальцем не трогал!
— Ты уверен? А у меня и справка о побоях имеется.
Я не понимала, о чем она говорит, чувствовала, что блефует, но мешать ей не надо, это не мои разборки. А Казакова продолжала, гневно глядя на лежавшего на полу блондина:
— Представь себе. Ты думал, ты крутой? Нет, Глеб, ты просто шестерка. И никакого кресла тебе не было бы, а вот нары — вполне. И я тебе в этом помогу.
Приехала полиция, которую сразу вызвали охранники, едва получив сигнал из моего кабинета.
