5
0
— Ну, немудрено — семь часов-то… у меня и то спина заныла.
— Хотите сказать, что физически более выносливы? — насмешливо поинтересовалась я, закрывая кран.
— Ну, я ж мужчина.
— Оставьте свой сексизм, Филипп Аркадьевич. Дело не в форме, а в опыте. Просто вы еще не научились ловить то положение тела у стола, когда вам ничего не будет мешать. Но это дело наживное, я тоже не сразу научилась. Первое время после операций казалось, что я не хирург, а грузчик. Вы старайтесь замечать, как стоят ноги, как плечи опущены, понимаете? И если вам комфортно в этой позе, запоминайте ее и пробуйте во время следующей операции.
— Спасибо, Аделина Эдуардовна, учту. Мне зайти к Казаковой через час?
— Не нужно, я сама. Отдыхайте.
Я вернулась в кабинет и прилегла на диван, вытянув занывшие от долгого стояния ноги на подлокотник. Зазвонил телефон, но у меня не было сил даже ответить на звонок. Когда дребезжание прекратилось, я закрыла глаза и даже задремала. Но телефон зазвонил снова, пришлось встать и взять трубку. Это оказался Матвей:
— Ну что, ты закончила?
— Кажется… осталось в историю описание операции записать.
— А дома ты не можешь это сделать?
— Мы, кажется, договаривались…
— Ну, сегодня можно сделать исключение.
— Да? Боюсь спросить.
Матвей рассмеялся:
— Ты стала очень пугливой, когда это не нужно. И наоборот.
— Матвей…
— Не переживай, новость хорошая — статью нашу хотят опубликовать в одном из европейских медицинских журналов.
— А-а, — совсем равнодушно протянула я. — Ну, отлично.
— Я не понял…
— Матвей, я что-то устала.
— Так я же и спросил — закончила? Тогда переодевайся и выходи, я тебя жду у шлагбаума.
— А внутрь что ж не заехал?
— Так не пускают! — расхохотался муж.
— Разве плохо? Я быстро, переоденусь только.
Дома я, не утерпев, рассказала Матвею о свертке, который попросила меня убрать в сейф Станислава Казакова. Муж молча выслушал, потом внимательно посмотрел на меня и спросил:
— И ты до сих пор думаешь, что я ошибся и поддался панике только потому, что прошел через подобное?
— Теперь не думаю. Более того — я уверена, что у нее была веская причина для такого шага, — отозвалась я, помешивая ложечкой чай.
— А если к тебе придут из соответствующих структур? Не боишься?
— Чего? Если никто не мог защитить эту женщину — а вот поверь, я чувствую, что ее есть от кого защищать, — то я сделала это. Чего мне бояться?
— Ох, доиграешься ты, — покачал головой Матвей. — Прихлопнут и клинику твою, и научные разработки.
