Лунные драконы

Когда до предполагаемой границы осталось метра три, Сергей упал на живот и пополз.

Полина была уже совсем близко. Он отчетливо видел ее лицо: синие от холода губы, подрагивающие ультрамариновые ресницы. Ей требовалось лишь протянуть ему руку, но она, казалось, ничего не слышала. Пришлось орать во всю глотку и с риском для собственной шкуры ползти на пузе все ближе и ближе, чтобы ухватить ее не за руку, а за ворот куртки. Так надежнее.

Вытащить Полину из воды оказалось многим проще, чем донести до берега. В мокрой одежде она весила едва ли не больше, чем он сам. Его собственные куртка и джинсы пропитались озерной водой.

Холод пробирал до костей. Если ему так холодно, то каково ей? Сколько минут она провела в ледяной воде? Пять, десять?..

Дом еще не успел прогреться, но от горящего камина уже шли волны тепла. Носком ботинка Сергей подтолкнул медвежью шкуру поближе к огню, опустил на нее Полину. Она была в сознании, но выглядела сонно-заторможенной. В отличие от него, она даже не дрожала.

– Полина, надо снять мокрую одежду, – он потряс ее за плечи. – Ты меня слышишь?

Она кивнула, попыталась сесть, посиневшими, в кровь изрезанными пальцами нашарила замок на куртке.

– Я помогу. – Он рванул молнию, отшвырнул мокрую куртку в дальний конец комнаты.

С ботинками пришлось повозиться: шнурки Сергей разрезал ножом. С джинсами и свитером дело пошло быстрее. Когда на Полине осталось только насквозь промокшее белье, он остановился. Вернее, она его остановила:

– Я сама.

– Подожди, я поищу что-нибудь из одежды. – Сергей выбежал из комнаты.

На полке в шкафу нашлись только старые джинсы отца и его собственная, бог весть как сюда попавшая фланелевая рубашка. Зато обнаружилось банное полотенце и два шерстяных одеяла.

– Это все, что есть, – Сергей положил на колени Полине полотенце и свою рубашку. – Джинсы я возьму себе, ладно? Они тебе все равно велики.

Она молчала, прижимала к груди полотенце и смотрела на него как-то странно.

– Что?

– Отвернись.

– Хорошо, я тоже переоденусь. – Сергей отвернулся, стянул с себя мокрую одежду. – Уже можно? – спросил, застегивая джинсы.

– Можно. – Полина вытирала полотенцем волосы. Его рубашка была ей велика, и застегнула она ее не на те пуговицы. – Руки не слушаются, и пальцев на ногах совсем не чувствую, – сказала и попыталась улыбнуться.

Через силу, просто, чтобы он не волновался. А как он может не волноваться?..

– Дай-ка, я посмотрю...

У него были сильные и горячие руки. Это первое, что она почувствовала. А потом в подошвы точно вонзились сотни иголок...

– Больно? – спросил он, не поднимая головы.

– Колет.

– Это хорошо, что колет. Хуже было бы, если бы не кололо.

Полина не стала спрашивать, откуда он это знает, просто доверилась его рукам, горячим и сильным.

– Так лучше?

– Лучше.