0
0
Глажу его спину, стараясь расслабить, и не хочу от него отлипать. Нельзя его провоцировать. Еще этот дурацкий стук! Кто-то непрестанно барабанит в дверное полотно у меня за спиной. Чувствую, как тело Мирона напрягается сильнее. Уха касается его тяжелый, почти мученический стон, когда он вынимает руку из моих трусиков и аккуратно опускает мои ноги на пол.
Я продолжаю за него держаться. После оглушительного оргазма всё тело ватное и мягкое, как пластилин.
— Мирон… — зову тихо-тихо, чтобы мог услышать только он.
— М?
— Мы же не выйдем сейчас?
Уверена, что Гейден не из тех, кто будет прятаться или попытается выпрыгнуть через маленькое окно в ванной, или же станет отсиживаться за шторкой в душевой, чтобы спасти свои отношения с Викой.
Давлю нервный смешок, сжимая губы. Как будто Мирона могут волновать какие-то там отношения… Возможно, Вика уже и имена их детей придумала, и выбрала ресторан для свадебного торжества, но точно не Мир."
"Он одиночка. Со всеми сразу и в то же время ни с кем. Сам по себе, на своей волне, на которую подсадил и меня. Втянул в пучину, и я потеряла голову…
Целовал так, словно я особенная для него, а не просто незакрытый гештальт, маячивший перед глазами.
Касаюсь губами мужской шеи и, высунув язык, облизываю солоноватую кожу. С удовольствием отмечаю, как парень на меня реагирует. Мышцы удерживающих меня рук каменеют, на коже появляются мурашки.
— Давай останемся здесь. Ты и я… — прошу. — Пусть все уходят.
Медленно выдыхаю, стараясь восстановить дыхание, и приподнимаю голову. Моё сердце трепещет и сжимается.
Дура. Идиотка. Не смей влюбляться. Он разобьёт тебе сердце. И не будет спрашивать разрешения.
Слопает, растопчет и выкинет из своей жизни, как и всех остальных.
Этим он опасен. Он единственный, кто может сделать мне действительно больно. Просто чувствую это.
Натыкаюсь на внимательные глаза Мирона. Они чернее ночи. В них всё ещё плещется необузданное и не нашедшее выход возбуждение. Он желает меня и хочет мной обладать. А ещё обещания… Там очень много обещаний — и ни одного долгосрочного.
Игла простреливает сердце, в тот же миг Мир моргает. Стирает с лица блаженное выражение и вешает маску привычного оскала.
— Мы останемся здесь только в том случае, если ты сейчас опустишься передо мной на колени и откроешь свой рот, — спокойно говорит Мирон и отстраняется.
— Какой же ты урод… — бормочу заплетающимся языком. — Нужно было плюнуть тебе в глотку.
— Не уверен, что мне бы это не понравилось.
В неверии качаю головой, Мир безразлично пожимает плечами. Улыбается.
Он просто отворачивается и идёт к раковине, где включает кран и, выдавив на ладони мыло из дозатора, моет руки.
