Лучший друг девушек – Мендельсон

 – А почему тебе самой это кажется странным? Нормальный парень, начитался классиков вместо того, чтобы целыми днями порнушку разглядывать в Интернете. Пушкина знает, обалдеть. Женька, кроме своей модели, ничего знать не хочет. Весь вечер твердил, какая она у него эгоистка, сволочь и растеряха, а потом все равно отправился к ней. Настена, в любви я ему так и не призналась. Не успела, и красотища моя нечеловеческая не помогла. Женька с меня глаз не сводил, но соображал быстро. В чем-то я сделала ошибку, ведь не профессор же Селезнев ошибся. Нужно будет повторить эксперимент, добавить к нему пылкий поцелуй…

– Лучше не надо, – тоскливо сказала Настя.

– Как это не надо? Давай договаривай до логического завершения своей мысли. Значит, вы с Владиком целовались?! И это видела Вишневская?! – Марина сунула вафлю в рот и захлопала в ладоши.

– Это видели Вера Павловна и Олимпиада Григорьевна, – вздохнула Настя. – И теперь они сживут меня со свету потому, что Владик им не понравился. Вернее, им Пушкин не пришелся по душе. Они его напрочь забыли. А еще говорят про наше нечитающее поколение! Толку-то с того, что они когда-то читали классиков. Марина, ты думаешь, это нормально, когда вместо разговоров о футболе и рыбалке парень цитирует Пушкина? Меня гложет сомнение. Мне до этого никто «Медного всадника» наизусть не читал.

– Мне тоже, – махнула рукой Маринка, – странный вкус у твоей вафли. Подумаешь, никто ей «Медного всадника» не читал. Радуйся и наслаждайся искусством. Закажи ему в следующий раз что-нибудь полиричнее. «Я помню чудное мгновенье…»

– И это он мне уже читал.

– Нет, Перепелкина, так нельзя! – всплеснула руками Марина. О чем вы с ним станете разговаривать-то теперь? Футболом, как я поняла, он не интересуется. Я бы на твоем, Настена, месте позвонила бы Вишневской и осторожно так поинтересовалась, а нет ли у ее бойфренда еще каких-нибудь закидонов. Для того чтобы подготовиться к ним заранее. На ночь, думаю, ты «Руслана и Людмилу» начнешь учить? Это мое любимое произведение. «У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…» Или что-то в этом роде. Вот я нашла бы, о чем с твоим Владиком поговорить."

"– Маринка, – взмолилась Настя, – что ты заладила, «твой», «твой», никакой он не мой, а Вишневской. Тоже, небось, к ней вечером намылился. Сидим мы тут как две дуры.

– Почему это как? – рассмеялась Маринка и подтянула к себе кружку с чаем. – Дуры-то мы дуры, только умные. Обе прекрасно понимаем, что мужика с наскока брать нельзя. Подкрадываться к нему нужно осторожно, как к необъезженному жеребцу, чтобы раньше времени не испугать своим натиском. Вот жирафа Копейкина испугала, он мечется в поисках успокоительного.