Лозоходец

Я описал Васю и Пашку, не решаясь тыкать в них пальцами, не надо лишних разговоров. Дед кивнул.

– С завтрашнего дня. И бой. Завтра. После ужина. Не подведи меня, Бугай, – похлопал старик по плечу.

– Что за дела у тебя со Старым? – хмуро спросил Гриша, когда я вернулся на место.

– Не обессудь, но это личное, – ответил я.

Сосед мой хмыкнул:

– Смотри, как бы потом общественным расстрелом не обернулось. Он бараки «блатных» сурово держит, за что и благоволит ему Чигуров, да и поговаривают, не прочь иной раз и в картишки со стариком перекинуться. Тот на воле душегубом был, не одна смерть на нём. Есть им чего обсудить, опытом поделиться…

– Спасибо, что предупредил, – кивнул я, чувствуя, как стягивается на моей шее невидимая удавка. Пускай. Это хоть какой-то шанс для побега. Может, и глядеть за мной не так пристально будут, как за остальными. Кто знает. А домой вернуться надо.

Глава 25

От работы я не отказался и на лёгкий труд не перешёл, как предлагал Старый. Это было бы неправильно. И не потому, что во мне заговорило излишнее благородство. Но сидеть с сытой рожей, когда вокруг тебя все остальные едва живые от голода и непосильного труда… Неправильно это. Меня отец всегда учил, что должно вместе со всеми быть, хоть в семье, хоть в родной деревне. Горе – помогать всем миром, радость – делить тоже на всех. А ныне мои соседи по бараку навроде односельчан.

С утра мы снова шли на шахту, мороз крепчал, сегодня температура опустилась уже до минус сорока. Наш отряд взял ближе к лесу, там не так ярился ветер, норовящий сбить с ног, и шлось, хоть немного, но легче. Я впервые обратил внимание на природу этого сурового края. На вырубке было не до того. Деревья-исполины спали долгим зимним сном, я снял рукавицу и прикоснулся к задубелой коре, изрытой мелкими трещинками. Ствол, даже обледеневший, отозвался слабым теплом, будто напоминал, что живо дерево, только спит до весны. Под ногами хрустели палые листья, бывало, торчали из-под земли толстые корни с замёрзшим мхом, похожим на тёплое бархатное одеяло. Каждая иголочка была одета инеем, отчего лес напоминал владения Снежной королевы. Призрачный и великолепный. Он возвышался над нами, как напоминание о том, что тепло вернётся, давая дорогу новой жизни.

И снова хмурое ущелье. Мы шли, пригнувшись, но ветер то и дело отбрасывал нас назад, здесь он был злее, крепче, сшибая ослабленных людей с ног. Рядом со мной шёл конвоир преклонного возраста. Странно, таких обычно не ставят в охрану. Чёрный когда-то его волос посеребрился от седины, кожа потемнела и задубела, тёмные усы покрывали нити инея. Он, наплевав на инструкции, втыкал штык своего ружья в землю, чтобы противостоять ветру. В ствол забивался снег, но конвоиру было наплевать.