Лозоходец

Нам досталась заготовка дров.

– Пообвыкнетесь, – проворчал старый надзиратель, – потом уж и на нормальную работу отправим.

Когда мы добирались сюда, я думал, что здесь и лесов-то нет, одна голая тундра, с пятнами стланика. Выйдя же за ворота, конвоиры повели нас, отряд из пятидесяти человек, в другую сторону от лестницы, по которой мы попали сюда. И пусть было темно, удалось разглядеть всё на много вёрст вокруг. Лагерь расположился на нескольких сопках, соединённых между собой узкими тропками. С одной стороны, откуда мы пришли, была широкая долина, а позади наших сопок раскинулся лес, бескрайний и молчаливый. По правую руку вдаль уходило ущелье, его дно прорезал быстрый ручей, не замёрзший даже в такой холод, далее виднелась широкая лента реки. По-над ручьём вилась дорога, уводящая вдаль, почти к концу ущелья, к каким-то непонятным постройкам. Туда сейчас шли большие отряды заключённых под усиленной охраной.

Нас же повели по неприметной тропе вниз, к видневшейся реке. Шли долго, ноги увязали в сугробах, с непривычки горели мышцы, дыхание сбивалось.

– Ближе нельзя дров нарубить? – Спросил один из новеньких.

– Запретили там вырубку, – отозвался хилый мужичок-заключённый, – а возле реки сухого леса много, его и валить легче.

Я удивился, заметив среди нас нескольких явно «блатных», здоровых мужиков.

– Эти тоже новенькие? – Спросил у хилого."

"– Не-е-е, в карты выиграли у охраны послабление режима, – махнул он рукой, – не связывайся с ними. У них свои законы.

Пятеро уголовников держались в стороне от остальных, тихо переговариваясь между собой.

Мы вышли в каменистую речную долину, по её краям виднелся редкий лес, где нам и предстояло работать. Солнце поднялось уже высоко, от завтрака не осталось и воспоминаний, желудок сводило с голодухи. Пусть и в дороге нас кормили не сытно, но всё же не такими урезанными порциями. Хоть и варили ""размазню"", да хватало её на полную тарелку. А от каши всяко сытней, чем от пустого супа.

Те, в ком сил побольше, приступили валить иссохшие отчего-то деревья. По приказу бригадира, такого же зека, как и мы, остальные отпиливали ветви, собирали сучья, не оставляя ничего на снегу.

Через пару часов на краю долины показались широкие низкие сани, проехать по камням, которые и снегом-то не сильно присыпало, они не могли. Мы таскали срубленный лес к ним. По бревну на человека. Хоть и распилили ствол на части, но тащить их одному тяжело. Шли, пыхтели от натуги, добираясь по камням до саней. Кто-то падал и снова поднимался. Какой-то зек, интеллигентного вида, тонкий в кости не от худобы, по породе своей, уронил бревно, споткнувшись о булыжник. Силился поднять, чуть не плача, срывая ногти в кровь.